Сёгун полностью

«Ну, полно, я отвечу позже, когда придет время… Сейчас я уверен в одном: не хочу, чтобы они были поблизости…»

Он повернулся к стене и упрятал невеселые думы в дальний угол сознания – ему просто необходимо выспаться…

Проснувшись, Блэкторн почувствовал себя отдохнувшим. Чистое кимоно и набедренная повязка с таби лежали рядом. Ножны обоих мечей были тщательно вычищены. Капитан быстро оделся и вышел на улицу, где его уже ждали самураи. Они поднялись и отвесили поклоны.

– Сегодня мы охраняем вас, Андзин-сан.

– Спасибо. Мы идем на пристань?

– Да, вот ваш пропуск.

– Благодарю вас. Могу я узнать ваше имя?

– Мусаси Мицутоки.

– Спасибо, Мусаси-сан. Пошли?

Они спустились к причалу. «Эразм» крепко держался на якоре на глубине трех саженей, трюмы были в превосходном состоянии. Блэкторн нырнул с борта и проплыл под килем: днище почти чистое – так, несколько ракушек наросло. Руль в полном порядке. В пороховом погребе было сухо и чисто; он нашел кресало и высек искру на пробную порцию пороха, которая воспламенилась мгновенно, показывая, что порох в прекрасной сохранности.

С верхушки фок-мачты он огляделся, нет ли где трещин, поломок, обрывов: нет, ни оттуда, ни во время подъема на мачту он не заметил в рангоуте ничего подозрительного. Правда, многие снасти, фаты и ванты сращены неправильно, но это пустяк – можно исправить за полвахты.

Оказавшись снова на юте, он позволил себе широко улыбнуться. «Корабль выглядит как… как что?» Блэкторн не подобрал подходящего слова и только засмеялся. Ему захотелось побывать в своей каюте, и он опять спустился вниз. Но здесь, в этой знакомой тесноте, он вдруг почувствовал себя чужим и одиноким. Мечи его лежали рядом, на койке. Он потрогал их, вынул «Продавца масла» из ножен: работа изумительная, жало лезвия наточено отлично. Он разглядывал меч с удовольствием – подлинное произведение искусства. «Да, но смертоносного искусства», – подумал он, поворачивая клинок на свету. Эта мысль всегда приходила ему в голову, когда он смотрел на лезвие.

«Сколько жизней ты отнял за те двести лет, что существуешь? Сколько еще отнимешь, пока не погибнешь сам? Неужели мечи и впрямь живут своей жизнью, как говорила Марико-сан? Марико… Что с ней?..»

Солнечные блики с поверхности моря проникли в каюту и полыхнули на стали – вся его меланхолия тут же исчезла.

Он убрал «Продавца масла», стараясь не трогать лезвие пальцами: малейшее прикосновение, по понятиям японцев, могло повредить такой совершенной вещи.

Блэкторн растянулся на койке, и на глаза ему попался пустой рундук.

«А как быть с руттерами? Навигационными инструментами? – обратился он к своему отражению в медной морской лампе, тщательно начищенной, как и все кругом. Но отражение молчало. – Купишь в Нагасаки, когда будешь набирать команду. И позаимствуешь у Родригеса. Да-да. Тебе же придется взять его в оборот, перед тем как напасть на черный корабль, не правда ли? – Его улыбка в зеркале сверкающей меди стала шире. – Ты уверен, что Торанага даст тебе уйти, да? – И ответил уверенно: – Да. Поедет ли он в Осаку или нет, я получу все, что мне надо. И Марико тоже».

Довольный, он засунул мечи за пояс и поднялся на палубу. Там пришлось подождать, пока снова опечатают двери.

Когда Блэкторн вернулся в замок, было еще очень рано. Он успел заглянуть в отведенные ему комнаты и перекусить: немного рису, две порции рыбы, поджаренной на углях, с соевым соусом – по собственному его рецепту, которому он научил своего повара, – маленькая бутылочка саке, потом чай.

– Андзин-сан?

– Хай?

Сёдзи отодвинулись – за ними кланялась застенчиво улыбающаяся Фудзико.

– Я забыл о вас, – сказал он по-английски, – боялся, что вы умерли.

– Андзин-сан, нан дэс ка?

– Нани мо, Фудзико-сан, – пробормотал он, устыдившись. – Гомэн насай. Хай. Гомэн насай. Масуварэ одоройта. Хонто ни мата аэта урэси. (Пожалуйста, простите меня. Сюрприз, да? Рад видеть вас. Садитесь, пожалуйста.)

– Домо аригато годзаймасита, – откликнулась Фудзико. Своим тонким, высоким голосом она сообщила ему, как рада его видеть, как сильно продвинулся он в японском языке, как прекрасно выглядит и как хорошо, что она здесь.

Он посмотрел на ее колено, неловко упирающееся в подушку.

– Ноги… – Он искал в памяти слово «ожог», но не мог припомнить и спросил: – Огонь повредил ногам. Еще болит?

– Нет, но пока, извините, немного мешает сидеть. – Фудзико сосредоточенно следила за его губами. – Ноги пострадали, извините.

– Пожалуйста, покажите мне.

– Пожалуйста, извините меня, Андзин-сан, не хочу вас затруднять, у вас своих хлопот хватает. Я…

– Не понял. Простите меня, слишком быстро.

– Ах, извините! С ногами все в порядке. Они меня не беспокоят, – пыталась отговориться Фудзико.

– Беспокоят. Вы наложница, так ведь? Не стесняйтесь, покажите сейчас же!

Фудзико послушно встала. Она явно смущалась, но сразу же начала развязывать оби.

– Пожалуйста, позовите служанку, – приказал он.