– А первый из серых сегодня тоже был Самиёри?
– Да, Ябу-сан. Он мой двоюродный брат.
– Когда вы все приготовите, господин Самиёри, пожалуйста, соберите всех командиров на совещание.
– Конечно. С разрешения госпожи Тода.
Оба самурая оглянулись: во двор крепости, хромая и опираясь на трость, входила очень старая, седая дама-самурай – она направлялась прямо к Кирицубо. Служанка несла за ней зонтик, закрывая госпожу от солнца.
– Ах, Кирицубо-сан, – заговорила старуха, – я Маэда Эцу, мать господина Маэды, я разделяю взгляды госпожи Тода. С ее разрешения, не окажете ли мне честь, позволив подождать ее?
– Прошу вас, садитесь, мы вам рады, – откликнулась Кири.
Служанка принесла еще подушку и помогла старой даме устроиться поудобнее.
– Ах, так лучше, намного лучше… – Госпожа Эцу старалась не застонать от боли. – Суставы у меня болят, с каждым днем – все больше… О, вот так лучше… Благодарю вас.
– Не хотите ли зеленого чая?
– Сначала чай, потом саке, Кирицубо-сан, много-много саке. После таких усилий необходимо освежиться.
От толпы, покидающей двор, отделились женщины-самураи и через ряды серых прошли в затененное место, спасаясь от солнца. Кто-то из них заколебался, кто-то передумал, но вскоре на веранде оказались уже четырнадцать дам, две принесли с собой детей.
– Простите, я Атико, жена Киямы Нагамасы, и тоже хочу уехать домой, – стесняясь, обратилась к Кири молодая женщина, держа за руку маленького сына. – Мне нужно вернуться домой, к мужу. Могу я попросить разрешения подождать с вами?
– Но господин Кияма будет очень недоволен, госпожа, если вы останетесь.
– О, извините, Кирицубо-сан, но дедушка вряд ли узнает. Я всего-навсего жена его младшего внука. Я уверена, он не обратит на меня внимания, а я несколько месяцев не видела мужа, и мне все равно, что скажет его дед. С нашей госпожой все в порядке?
– Все в полном порядке, Атико-сан, – ответила старая госпожа Эцу, твердо захватывая роль главы компании. – Конечно, мы с радостью примем вас, дитя мое. Проходите, садитесь вот здесь, рядом со мной. Как зовут вашего мальчика? Какой прекрасный ребенок!
Все дамы хором с ней согласились. Тут раздался жалобный голос малыша лет четырех:
– По-жалуй-ста… я тоже плекласный лебенок…
Все дружно засмеялись, и всем стало легче.
– Ты и правда прекрасный мальчик! – согласилась госпожа Эцу и снова засмеялась.
Кири вытерла слезы.
– Ну, вот так-то лучше, а то я стала уж слишком серьезной. Ах, милые дамы, я так польщена, что мне позволили приветствовать вас от имени госпожи Тода. Вы, наверное, проголодались… Вы правы, госпожа Эцу, сегодня такой день, что просто нельзя не освежиться. – Она отправила служанок за едой и напитками, познакомила тех, кто еще не был знаком, похвалив у кого кимоно, у кого зонтик с красивым рисунком. Вскоре женщины, отдохнувшие и оживленные, болтали, как стайка попугаев.
– Ну кто может понять женщин? – поразился Самиёри.
– Да уж! – согласился Ябу.
– Только что они были напуганы и все в слезах, и вот… Когда я увидел, как госпожа Марико подняла меч Ёсинаки, я подумал, что умру от гордости за нее.
– Да. Жаль, что последний серый был так ловок. Мне хотелось бы посмотреть, как она его убьет. Менее ловких она уже убивала.
Самиёри поскреб бороду – пот, подсыхая, раздражал кожу на лице.
– Что бы вы сделали на его месте?
– Я бы убил ее, а потом принял командование над коричневыми. Слишком много крови пролито. Это все, что можно было сделать, не перебив всех серых на стене.
– Иногда убивать – хорошо. Очень хорошо! Иной раз это совсем особенное ощущение – намного острее, чем наслаждаться с женщиной…
Оттуда, где собрались дамы, донесся взрыв смеха: это дети в развевающихся ярко-красных кимоно стали важно вышагивать взад-вперед между мамами.
– Славно, что здесь опять появились дети. Я рад бы снова оказаться в Эдо…
– Да-а… – Ябу задумчиво смотрел на женщин.
– Я думаю о том же самом, – спокойно произнес Самиёри.
– И что вы решили?
– Ответ может быть только один: если Исидо позволит нам уйти – прекрасно. Если же сэппуку госпожи Марико окажется бесполезным – тогда… тогда мы поможем этим дамам отправиться в «великую пустоту» и начнем сражение. Они не захотят жить.
Ябу заметил:
– Ну, кто-нибудь захочет…
– Мы решим это позднее, Ябу-сан. Для нашего господина лучше, если они все совершат здесь сэппуку. Вместе с детьми.
– Да, конечно.
– Потом все мужчины выйдут на стены, на рассвете мы откроем ворота и будем сражаться до полудня, а те, что останутся в живых, вернутся обратно и устроят пожар в этой части замка. Если я останусь в живых, сочту за честь принять ваши услуги помощника при совершении сэппуку.
– Можете на меня рассчитывать.
Самиёри ухмыльнулся:
– Это всколыхнет всю страну. Все это сражение, сэппуку. Распространится как пожар, захватит всю империю. Вы думаете, это отложит приезд Возвышенного? У нашего господина именно такой план?
– Не знаю. Самиёри-сан, я пойду к себе. Если госпожа вернется, сразу же пошлите за мной.
Ябу направился к Блэкторну, который, задумавшись, сидел на ступеньках главной лестницы.
