«Для своих 20 лет Виссарион Джугашвили, по сравнению с другими ремесленниками, был довольно-таки образован. Он не только владел грамотой, а грамотных в Тифлисской губернии было лишь 16 процентов населения, но и кроме родного грузинского говорил еще на русском, армянском и тюркском (азербайджанском) языках. Отец Сталина живо интересовался поэзией и на память цитировал обширные фрагменты „Витязя в тигровой шкуре“».
Интересно, сколько иностранных языков знает Радзинский, если отца Сталина, свободно владевшего тремя языками, он называет полуграмотным?
Мельком упомянув о том, что, переехав в Тифлис, «полуграмотный Бесо стал сапожником, работал на „заводе Адельханова“», Радзинский больше к этому вопросу не возвращается. Потому что иначе ему пришлось бы рассказать читателям о профессиональном мастерстве Виссариона Джугашвили.
С. Гогличидзе вспоминает:
«…у входа в подвал, в холодке работал отец Сталина — сапожник Виссарион Иванович Джугашвили, прекрасный мастер, чьи сапоги славились по всему Гори. Здесь он работал молодым, статным, пока нужда преждевременно не состарила его».
У А. Цихитатришвили читаем:
«…а Бесо (отец Сталина. — Л. Ж.) поселился в Тифлисе и стал работать на заводе Адельханова. Здесь он выдвинулся как прекрасный работник и получил звание мастера… Когда Байрамов открыл в Гори сапожную мастерскую, он выписал из Тифлиса лучших мастеров, в том числе и Бесо Джугашвили. Бесо скоро стал известным мастером».
Да-а, Радзинского, лично насчитавшего ровно 92 сапожника, живших в Гори, не заинтересовало профессиональное мастерство Виссариона Джугашвили. Тут ведь нужен тюбик с другой краской, а у Радзинского для предков Сталина заготовлена только черная. Такой специальный радикально-черный цвет!
Описывая женитьбу Бесо и Кеке, наш драматург предается философским размышлениям по поводу чувственных отношений в среде «нищих людей»:
«Как-то Бесо заехал в Гори к друзьям-сапожникам. Там он и увидел шестнадцатилетнюю Кэкэ.
В Грузии девушки созревают рано — в шестнадцать лет они считаются взрослыми женщинами… Полюбила ли она Бесо? У нищих людей, боровшихся за существование, здравый смысл часто называется любовью. Она — бесприданница, он — сапожник, имеет верный кусок хлеба. Это был удачный брак».
И здесь Радзинский сражает наповал любого читателя философской глубиной своего открытия. Не живет любовь в бедной и нищей среде! Нет ее там! Любовь, как иррациональное чувство, попадая в общество неимущих людей, по мнению драматурга, трансформируется в рациональный «здравый смысл»!
Не будем упрекать Радзинского за его презрение к простым людям. Тем более что он вряд ли сам понял, какую гнусность изрек. Гораздо интереснее разобрать лживость «философского открытия» Радзинского.
На самом деле «брак по расчету» является изобретением исключительно класса имущих и даже коронованных особ и ведет начало еще с библейских времен. Разве Радзинский не читал Чехова, Тургенева, Салтыкова-Щедрина, Пушкина, Толстого?
И «Женитьбу» Гоголя, пьесы Островского тоже никогда не смотрел? А блестящий рассказ Лескова «Тупейный художник» тоже не попадался ему в руки? Такой грандиозный апофеоз «здравого смысла» в среде неимущих и бесправных людей прошел мимо драматурга!
По мнению «философа» Радзинского, любовь расцветает, конечно, исключительно в обществе обеспеченных людей. Как сейчас модно говорить, в обществе людей «состоявшихся».
