Размышления перетекают в сон, и вот она уже в операционной сиднейской больницы со своей старой командой. Но, опустив глаза, она видит не рассеченную грудную клетку и ребра, раздвинутые торакальным ретрактором, а мышиное тельце. Хелен поворачивается к лотку со стерилизованными инструментами, потом к своим ассистентам. Мышь под наркозом и ожидает первого надреза.
Потом Хелен оказывается в приемной. Звука в этой картине нет. На дворе 1980-е, и она объясняет матери с отцом, что их трехлетний мальчик скоро проснется в послеоперационной палате и сможет вернуться домой, в свою детскую, где у него столько знакомых и любимых разноцветных игрушек. Страшное осталось позади. С новым клапаном он сможет вести нормальную жизнь.
Теперь Хелен высоко над городом. Может быть, это Сидней, но уверенности нет. Там не ветрено и не холодно, просто очень тихо, и где-то внизу люди – в офисах, в поездах, потягивают кофе, говорят по мобильным телефонам, влюбляются, расстаются, примеряют обувь в магазинах, – живые благодаря старой женщине в далекой Англии, которая недавно усыновила мышь, стала вегетарианкой, нарушила закон и записалась в библиотеку… как будто собирается собственную жизнь начать заново.
Когда Хелен пробуждается от своей дремоты, Сипсворт все еще спит. Она решает включить телевизор на минимальной громкости. Сейчас должны идти детские передачи, и она надеется, что звуки мультиков и смеха подействуют успокаивающе, ведь животные на самом деле просто дети, которые никогда не вырастают.
Хелен тихонько встает, намереваясь сделать себе чаю. Выключает радио в прихожей. Кипятит чайник. Вынимает из кухонного шкафчика полпачки диетического печенья. Когда она возвращается в гостиную, Сипсворт уже бодрствует – пьет из лимонадной крышки. Слышит ее, оборачивается – устало жмурится, но дышит, слава богу, нормально. Поставив кружку с тарелкой на ковер, Хелен бежит обратно на кухню. Сперва набрать каждое лекарство в шприц, потом выдавить на отдельный палец. И бегом обратно, где Сипсворт опять пьет. Убедившись, что он утолил жажду, Хелен для начала предлагает ему бронхолитик. Удерживая двумя лапами ее палец, как ребенок держит бутылочку, мышь вылизывает все до капли.
Хелен на радостях присвистывает:
– Определенно докторский сынок!
Благополучно употребив обе дозы, Сипсворт залезает на синие башенки и машет передними лапками. Хелен опускает руку, и мышь маленьким прыжком перебирается в нее.
– Ты пока не перенапрягайся, – предупреждает Хелен. – Никакой акробатики и уж точно никакой беготни в этом твоем колесе.
На подлокотнике дивана Хелен замечает его утерянный тапок. Поначалу мышь не рвется покидать теплую ладонь, но затем, учуяв нечто знакомое в пятке тапка, тянется всем телом в ее направлении. Удостоверившись, что это действительно арахис, он отрывает задние лапы от надежной опоры – руки Хелен – и перемещается в тапок целиком.
– Ты ешь, а я пока чаю попью, – говорит она ему, разламывая пополам печенье.
Детские передачи заканчиваются, и начинается австралийский сериал. Сипсворт выныривает из носа тапка и встает на задние лапы.
Хелен кивает на экран. Персонажи серии спорят о том, как лучше организовать свадебное торжество.
– Забавно, что именно это тебя заинтересовало, ведь дело происходит в Австралии. А я там жила с Леном и Дэвидом.
Сипсворт принюхивается, и выглядит это так, будто он кивает.
– Вот именно так люди в Австралии разговаривают. И птицы на деревьях так гомонят, мы их с террасы всегда слышали. И столько солнечного света… – продолжает Хелен. – Он там каждый день доверху заливал все улицы.
Она смотрит на своего маленького друга. Он уселся на хвост и вылизывает себе мех на брюшке.
– Я предпочитаю, чтобы утром у нас играло радио, а вечером телевизор. Что-то одно целый день – это несколько утомительно.
Кто-то из персонажей смеется, и Хелен переводит взгляд на мерцающие образы – выдуманные судьбы, так долго помогавшие ей держаться.
– Напоминает мою свадьбу с Леном. Разумеется, мы этим днем не насладились. Слишком были заняты: ну, знаешь, всем надо уделить внимание, с каждым поздороваться и так далее… После самой церемонии я его почти и не видела. А в брачную ночь мы рухнули на кровать и заснули прямо в одежде. Даже в щечку не поцеловались.
Хелен подбирает крошку печенья. Протягивает ему:
– Держи… немножко сахара полезно для мозга, – говорит она и наблюдает, с каким удовольствием он жует. – Но когда тебе станет получше, нам с тобой стоит ограничиваться фруктами, потому что они содержат клетчатку и еще много всякого, что способствует долголетию.
Серия заканчивается, а Сипсворт все сидит неподвижно, как маленькая статуэтка. Хелен предполагает, что при его респираторном недуге в этой позе может быть по какой-то причине удобнее.
– Вечером по Четвертому каналу будет весьма симпатичный фильм. Здорово, если получится его посмотреть вместе, но если захочешь спать, я пойму. Эти лекарства вызывают сонливость.
Не посадить ли его еще разок в кислородную камеру подышать, думает Хелен. Может, попозже, перед сном. На ночь, для профилактики.
