Площадью, как впрочем и внутренним убранством, рабочий кабинет Автулова Евгения Алексеевича отдаленно напомнил гостю холл, в котором он томился в ожидании. Те же самые серебряные тумбы, готовые по щелчку пальцев превратиться в сферу и отправить в искусственный мир. Тот же самый журнальный столик с несколькими комфортными креслами рядом. А на стене в наименее освещенной части комнаты висело полотно с чьим-то изображением, разгадать которое навскидку попытался прищурившийся Уваров с гримасой матерого знатока. На этом, пожалуй, сходства с нижним помещением заканчивались и начинались завораживающие разум эффекты, один из которых располагался прямо по центру комнаты. Это была массивная 4-метровая колона диаметром около метра, исполненная в виде песочных часов, где верхней части какая-то невидимая сила с гулом закручивала песчинки в мини ураган. От стеклянных краев колбы они плавно спускались по спирали вниз к связующей с нижней частью створке, откуда в виде чистых капель струей выливались на объятое оранжевым пламенем дно. Примечательно то, что чем интенсивней становился поток воды, тем ярче разгорался огонь. Воистину завораживающая игра стихий, с которой по необычности мог соревноваться уникальный помост цилиндрической формы, что располагался близ ведшей на 2-й этаж кабинета лестницы. Помост свободно левитировал в воздухе, пребывая в режиме «сна». Судя по особому синтетическому сплаву и все той же ядовито-зеленой точке, он при необходимости под воздействием голосовой команды быстро мог превратиться в элемент внутреннего интерьера либо вообще во вспомогательную разумную человекоподобную платформу-трансформера, выполнявшую задачи ассистента, охранника, советника, аналитика, секретаря, тренера, курьера и т. д. Назывался многофункциональный помощник на удивление просто — Миллиардник или пафосно «Универсал 1 000 000 000», где число обозначало количество основных функций, которые ИИ мог профессионально выполнять не только виртуально, но и физически. В широком потреблении в обществе уже имелись качественно улучшавшие жизнь Тысячники, Стотысячники, Миллионники, однако подобных экземпляров едва ли можно было пересчитать по пальцам обеих рук, а персональный доступ к ним имели наиболее важные персоны. Наконец, увенчивал торжество обоих чудес прогресса третий объект. Наиболее значимый и наиболее сложный по своей природе. Это была громадная голограмма в виде мерцавшей бесчисленным множеством точек галактики, полностью распростершаяся на одной из четырех сторон комнаты. Ее сердцевина, подобно живой душе, пульсировала ярким бежевым светом, пока края ненавязчиво переливались разноцветными туманностями. При этом галактика медленно и поступательно вращалась относительно своего центра.
«Карта сирафин с Пробелом внутри» — с полными восхищения широко раскрытыми глазами произнес про себя обескураженный гость. Многое ему доводилось видеть за свою 60-летнюю жизнь, однако с данным устройством он столкнулся впервые. Не в силах сдерживать детский восторг, Уваров даже невольно приоткрыл рот.
— Говорят, до катастрофы она была в разы больше и красивее. — Из угла комнаты неожиданно раздался спокойный низкий голос. Он принадлежал высокорослому мужчине, стоявшему рядом с Картой и которого восхищенный визитер еще не успел обнаружить. Облаченный в длинный плащ, темный силуэт медленно водил своими ладонями из стороны в сторону, перебирая звезды галактики одну за другой, просматривая их состояние. Под воздействием его плавных движений пальцами сирафины покорно меняли свое местоположение, окрас и структуру. С неимоверной скоростью они проносились перед взором опытного наблюдателя, а затем терялись в гуще иных миров, оставляя по себе яркие вспышки. Настоящее торжество мысли над материей. Со стороны ловкая манипуляция выглядела впечатляюще. Настолько, что иной раз гостю казалось, что перед ним стоял очередной сверхразумный андроид, а не человек.
— Настолько больше, что надзор за ней осуществляли сразу три группы ученых. Даже пришлось выделить отдельный корпус в исследовательском центре. — Уваров отважился на демонстрацию собственных знаний, за что тут же удостоился одобрительного кивка в исполнении повернувшегося в его сторону силуэта, коим оказался тот самый Автулов Евгений Алексеевич — темноволосый мужчина средних лет с родинкой на правой щеке и выразительными зелеными глазами. Вокруг него роем кружились знакомые Уварову диски. По приказу хозяина кабинета, они сняли с него плащ и ультравизор, а затем свернули голограмму Карты. Доступ к застекленной стене, откуда открывался вид на ночной величественный Аркаим, вновь восстановился.
— Андрей Викторович, добро пожаловать. — Максимально уважительно обратился поспешивший к гостю Автулов, добродушно пожав ему руку, будто старому другу. — Вот уж давно мы с Вами не виделись.
— Около четырех лет, надо полагать. С момента выхода…
— Именно. — Резко оживился собеседник и окинул взглядом новоприбывшего. — Тем не менее, годы Вам к лицу.
— Да бросьте, Евгений Алексеевич. Старость еще никому не сослужила хорошей службы.
