- Какая мощная и неожиданно длинная адреналиновая композиция! - Послышался мужской голос из колонок, когда песня закончилась. - Жаль, что мы пока не знаем исполнителя! Ренка-чан, а ты что скажешь?
Что-то заговорила Ренка, но Акисамэ выключил музыкальный центр...
Бойцы на татами одновременно застыли, выпрямились, не спуская друг с друга глаз и, цепко фиксируя взглядом противника, синхронно выполнили приветствие бойцов кун-фу...
- Ну... уже получше, Кенчи. Немного, но кое-какие подвижечки имеются... - Лениво оценил Ма Кэнсэй, но Миу прекрасно видела, что мастер Ма очень доволен.
В следующую секунду мастер Ма преобразился - он осунулся и, кажется, даже постарел на десяток лет:
- А теперь Кенчи-кун... мы сделаем то же самое, но без музыки... постарайся не умереть, Кенчи - я не люблю убивать своих учеников.
- Хай!
Лицо Кенчи было заострившимся, белым, бескровным... Казалось, откровения мастера Ма его совершенно не тронули - Что? Не умереть? Как скажете, мастер Ма! Фигня-вопрос!
Меня так часто отправляли в нокаут, что голова, видимо уже привыкла возвращаться к нормальному состоянию без раскачки и сопутствующих «приятных» ощущений - головной боли, дезориентации, потери координации и прочих прелестей. Так что в сознание я пришел рывком. Просто - щелк! - и Сирахама Кенчи снова в строю! Встречайте! Издевайтесь над попаданцем дальше!
Я лежал в своей комнате в «гостевом доме» Редзинпаку... Под одеялом, раздетый. На лбу - влажная тряпочка. Руки, ноги на месте. Неприятных ощущений, кажется, нет.
Лежу, не шевелюсь, глаз не открываю - чтобы в очередной раз не нарваться на недовольное цоканье языком... Осторожно «ощупываю» комнату на предмет живых организмов. А вот и знакомая, чуть ли не родная, «пустота»:
- Сигурэ-сэнсэй?
Кто-то неощущаемый осторожно поправляет мокрую тряпочку на лбу. Теплая ладошка ласково гладит по щеке:
- Молодец... Кенчи... - Произносит чуть хрипловатый голос. - Еще приду... - Ядреный аромат сливового вина, что-то мягкое и вкусное касается губ. - Потом... если захочешь.
Ого-го! Вот это заявочка! Интересно, Миу согласится на вторую жену? Хотя, игривость мастера можно списать на выпитую бутылку «Темной богини»... насколько я помню, на цветастой этикетке было написано «семнадцать процентов». Немало, если в пересчете на изящное телосложение Косаки Сигурэ и ее невысокий рост. В некоторых сортах сакэ - меньше.
Когда я все-таки открыл глаза и проморгался, то понял что остался в комнате один. Но ненадолго - по коридору шла Миу. Я посмотрел на эмоции девушки и порадовался - все нормально: ни чувства вины, ни чувства страха, ни прочих негативных эмоций «должника» или человека, чувствующего за собой какую-то, пусть даже им самим придуманную, вину. Спокойный, уверенный в себе боец в приподнятом боевом настроении.
За окном уже было темно. Значит, с момента моего поединка с Кэнсэем прошло не менее часа. Откуда-то с улицы раздавались голоса и гитарный перебор - мастера употребляли «Богинь». И расположились, наверно, в обеденном зале главного здания.
- Привет, болящий! - Радостно поприветствовала Миу от двери.
А я как свежей росой, умылся искренними эмоциями радости и приязни!
- Привет, Миу! Чем будем лечить больного героя?
- Больного героя будем кормить с ложечки специальной кашкой...
- Здорово! С ложечки! Я готов, Миу-сан!
- ... которую приготовили совместно Акисамэ и Кэнсэй.
- Уй-ёёё!
- Придется, Кенчи-сан, придется! - Рассмеялась Миу, пристраивая поднос на тумбочку у кровати. - Компенсацией будет то, что тебя кормить с ложечки будут не они, а я. Цени! А теперь, Кенчи... - Ложечка отправилась в путешествие к моему рту. - Скажи «А-а-а»!
- А-а-а-м! - И скривился от непередаваемого вкуса «кашки». - Сразу видно - совместное творчество мастеров... С любовью делали! Кстати, что было на тренировке?
- А ты не помнишь? Впрочем, неудивительно... Ты чуть не убил Кэнсэя. - Небрежно бросила Миу, зачерпывая ложечкой новую порцию «кашки».
- Ох, ты ж... - Хорошо, что я уже успел быстро проглотить противную зеленоватую субстанцию, а то подавился бы. - Я настолько крут?
- Немного. (А-а) - Миу отправила мне в рот еще одну ложечку гадости. - Но ты так разошелся, что мастерам пришлось попотеть, чтобы тебя остановить, не калеча и не убивая. (А-а) Кэнсэю опять досталось.
- «Опять»? То есть тогда, когда Ренка приходила, ему тоже попало?
Ренку я упомянул не случайно. До этого разговор о дочке Кэнсэя как-то не заходил, а уж после номера, который откололи Миу и Ренка в вагоне монорельса (совместно использовав меня в качестве «вертикальной подушки»), в голове всплыло бессмертное правило «Сынок, не трогай работающую систему!» И я не решился «нарываться». А вот сейчас, когда прошло время и любые эмоции должны улечься, вполне можно было и прозондировать почву.
Сейчас в эмоциях Миу не было никакого негатива - ни коровьей покорности судьбе, ни ревности, ни досады... При этом ее отношение ко мне оставалось таким же теплым... и собственническим. Ну и ехидство там было. Что ж они такое с Ренкой задумали?
