- «Открывай быстрее ротик, наш веселый бегемотик, а-а-а»... Ну, да, именно тогда. Но сейчас Ма Кэнсэю, по его словам, досталось поменьше. Во всяком случае, Акисамэ не потащил его на перевязку и вправление суставов, как в прошлый раз. («Нихрена себе, Старик! Что ж мы за монстры такие?!») Кэнсэй утверждает... (А-а... это за маму, красавицу и умницу)... что «таки понял основной принцип и в следующий раз легко выключит этого маленького поцака!».
Миу вытерла мой рот салфеткой. С улицы послышался взрыв хохота.
- Кстати, Ренка сейчас внизу, наливает мастерам... Ну, не надо так торопливо глотать, Кенчи! Давай я тебе по спине постучу! Примчалась час назад, вся на взводе, вся на нервах. Тебя бы не спасло даже твое бессознательное состояние. (А-а... а теперь за папу, успешного управляющего какой-то там компании... извини, я не запомнила) Но я ей объяснила, что эсэмэску на радио отправлял не ты, а Сигурэ. Это ее успокоило. Но свои три слова она оставляет в силе... - В эмоциях Миу появилось лукавое озорство. - А что там за три слова, Кенчи? Я-то в тот момент на кухне была - не слышала...
Не слышала она, как же! Да чтоб мастера упустили возможность и не донесли... Да что б Ренка с ее болтливостью, да не поделилась...
- «Храм. Священник. Кольца». - Буркнул я. - Может быть вы, Фуриндзи-сан, поясните мне сакральный смысл этого послания?
- А что тут непонятного? - Удивилась Миу. - Ренка замуж хочет. (А-а... за вредную сестричку Хоноку, которую так гипнотизирует мой третий размер) И теперь об этом знает вся страна. - И выдержав точно рассчитанную паузу, добила. - За тебя замуж. Ну, что ж ты так торопишься глотать, Кенчи! Неужели такая кашка вкусная? Давай, постучу по спинке!
- Лестно, конечно... - Я прокашлялся и подозрительно посмотрел на девушку... и не смог понять спокойствия в ее эмоциях. - А ты... ну...?
Миу картинно прокашлялась в кулак и пафосно возвестила:
- Благословляю вас, дети мои! - И снова рассмеялась. - Ренка - моя молочная сестра. После моего рождения, когда мама чего-то испугалась и сбежала, а отец кинулся ее искать, нас выкармливала (А-а - за бесстыжую, но умную, честную и прямолинейную, сестричку Ренку...) Ма Ёру - Младшая жена Кэнсэя, мама Ренки.
- К чему ты это...? - Не совсем уверенно начал я.
- К тому, - Спокойно и твердо глядя в глаза, сказала Миу. - Что если я с кем-то и готова делить своего мужчину, то только с Ренкой! А Ренка - со мной! В конце концов, в детстве у нас все игрушки были общими! А теперь - за такую замечательную меня - а-а-а... О! Смотри-ка! Ты всю кашку съел, Кенчи! Какой молодец! Хочешь добавочки?
«Малыш! К черту снайперку! Я украду гранатомет и расхреначу всех наследников Асамия! Эти две женщины будут моими! Правда, получается, что с Сигурэ мы пролетаем, да?»
- Переодевайся к ужину, Кенчи. Твоя порция давно тебя стоит-дожидается. Ну-ну... не торопись, пожалуйста. Дай мне прежде выйти, чтоб не ввергать скромную девушку в краску видом голого мужчины... И не забудь позвонить маме!
«Не забудь позвонить маме» - это постоянное напоминание Миу на протяжении всего времени, что я живу в Редзинпаку... И тема для отдельного сопливого размышления о том, что, дескать, девушка покинута родителями, испытывает грусть-печаль-бла-бла-бла... На самом деле, думаю, что такие размышления девушку скорее оскорбят - «Не смей меня жалеть, Кенчи!» - это была вполне осознанная жизненная позиция. Никакой жалости к себе, никакой жалости к другим... Во всяком случае, она старается, чтобы это было так.
+++
- О! Кенчи! - Сакаки поднял бутылку. - Будешь?
- Он... несовершеннолетний. - Возразила Сигурэ, подливая вино в пиалу Апачая, и внимательно посмотрела на меня. - Встречаться... тайно... от твоих... пистолеты... чистить... Рома-а-антика...
Мастера, действительно, устроились в обеденном зале главного здания. Посиделки к одиннадцати часам вечера перевалили за свою условную половину, когда на столе уже нет ни одной нераспечатанной бутылки, но еще остается чувство, что «вот только-только сели». Обычно это заканчивается посылкой «самого молодого» за «добавкой»... Надо бы побыстрее схомячить свою порцию и отправиться досыпать.
Порозовевшие щеки, покрасневшие лица, легкая испарина и чья-то слегка разлохмаченная борода - объясняли причину, по которой убрали перегородки на улицу, превратив обеденный зал в одну большую веранду, хотя на улице было довольно холодно. Разогрелись.
Ренка молнией металась между мастерами, разливая вино и поднося закуски.
Разве что Акисамэ оставался «не охваченный» ее вниманием - Нандзё Кисара, заботливо укутанная в белое с красивой вышивкой хаори Акисамэ, привалилась к боку раскрасневшегося мастера джиу-джитсу и что-то подпевала тихо перебирающему гитарные струны мастеру... видимо, и за наполненностью его пиалы следила тоже она...
