Мастера быстро расхватали оставшиеся рюмки, вооружились закуской и застыли, поглядывая на Кэнсэя, взявшего на себя роль тамады. Тот задумался на мгновение и изрек:
- За учеников... чтоб у них - всё... И чтобы они нас потом... за это... не...
Мастера согласно и одобрительно покивали, выдохнули и - употребили.
- Кхэ-э-э, - Закряхтел Сакаки и быстро бросил в рот еще один блинчик с икрой. - Ахишамэ...
- Да, Сейлор-сан?
- А «klushnitca», которой ты вознес благодарственную молитву после первой рюмки - это кто?
- Мастер... клюшек...? - Предположили из-под энгава.
- А может, все-таки, я спою? - Грустно посмотрел Акисамэ на свою гитару, которая тут же с жалобным треньканьем уплыла вверх, на крышу. - Ну, хотя бы пару аккордиков возьму, а?
- Ни... - Пьяно мотнул головой Сакаки. - Тебе только дай ее в руки - потом не отберешь! А Кисары-тян сегодня на тебя нет... - Он встрепенулся. - Кэнсэй... а ты свои гвозди из ученика вытащил? А то ведь изнасилуют они его там... втроем. Уж вдвоем-то точно изнасилуют!
- Не изнасилуют - я его ПРАВИЛЬНО обездвижил... А Ренку я строго научил: чужие иголки - не тронь!
- Акисамэ, - Послышалось из-под энгава. - А почему... Сейлор... -сан?
- Потому что беременная Сейлор Мун - это уже явно не «-тян».
+++
Мастеров с утра видно нигде не было. Приятно было бы думать, что они, испытывая угрызения совести и терзаемые душевными муками, куда-то прячутся от своего ученика, не смея смотреть тому в глаза... Но расстеленная скатерть на энгава со следами очень основательной и вдумчивой попойки, разрушала такие иллюзии. Мастера банально проспали и будут валяться до обеда, а потом - «лечиться» до вечера... если судить по четырем опустошенным бутылкам водки.
Убрать следы ночного пьянства никто из них, разумеется, и не подумал, так что делать это, как и положено молодым в некоторых армиях, пришлось нам. Мисаки, не чинясь, помогала - так что смогли все занести на кухню в один рейс.
Мы делали утреннюю разминку в зале с открытыми перегородками на улицу, когда к воротам Редзинпаку подъехал маленький белый фургончик «Митсубиси» с едва заметными синими монами Драконов на дверцах. Мисаки тут же упорхнула встречать машину, а мне оставалось сделать единственный верный вывод:
- Вещи Охаяси-сан привезли?
Миу, не выходя из поперечного шпагата, перенесла вес тела на руки, прогнулась в мостик и, наконец, встала нормально - на ноги - следя за происходящим у ворот.
В эмоциях Ренки и Миу по отношению к Мисаки ничего особо убийственного не было: чуть-чуть сочувствия, чуть-чуть настороженной опаски, чуть-чуть отстраненности, чуть-чуть хмурой неприязни. Убивать Охаяси Мисаки прямо сейчас никто из них не собирался. Будь я поглупее, наверняка обиделся бы на отсутствие нормальной женской ревности. Впрочем, будь я поглупее, вообще не «парился» бы этими проблемами... и проблем бы, кстати, у меня сейчас не было!
Из белого фургона с пассажирского места выпрыгнул Кин Охаяси и крепко обнял сестру, закружив рассмеявшуюся девушку вокруг себя. Осторожно поставил ее на брусчатку. И они о чем-то зашептались... даже по губам читать не стал - до того вся эта ситуация снова стала неприятной!
Кин выгрузил из машины десять огромных спортивных сумок и какой-то длинный черный чехол... боевой посох? Лук?
- Девочка привыкла жить с комфортом. - Осуждающе покачала головой Миу, сосчитав количество сумок, извлеченных из машины. - С другой стороны, не придется теперь ей вещи одалживать.
Хм... по-хорошему, помочь бы надо все это донести к гостевому дому, где была определена на постой Мисаки - асфальтированной дорожки, чтобы по ней фургончик проехал, к гостевому дому не было. Только узенькая тропинка, выложенная кирпичом.
«Не целуют - не подставляйся, Малыш! Сунувшись сейчас с предложениями о помощи, мы только хуже сделаем! Вон, как зло брат Мисаки на нас зыркать изволит! Обидел кровиночку... Хм, а ведь, действительно, если со стороны, то обидел - и еще как! А если еще и факт потери девственности сестрой до парня доведена... Ну, ты о чем, Малыш! Конечно же, доведена - а вдруг еще раз активируется от прилива теплых и горячих чувств к насильнику!»
Кин, действительно, смотрел в мою сторону с самой настоящей чистой и незамутненной ненавистью. Того и гляди - кинется и прибьет на месте. Мисаки, увидев поединок взглядов, тут же что-то быстро зашептала ему на ухо... Легкое удивление, задумчивость и - градус желания «порвать Сирахаму на много-много маленьких сирахамчиков» трансформировался в более нейтральное - «свернуть козлу челюсть и уронить несколько раз на землю... на камни... на острые камни»...
Ну, хоть так.
- Наш Кенчи никого не оставляет равнодушным! - Ренка, сидящая у меня на плечах, как обычно, искрилась оптимизмом. - Еще двадцать отжиманий, Кенчи - хватит посторонним мужикам глазки строить! И хлопки у тебя какие-то получаются... незвонкие!
- Согласился бы на полнейшее равнодушие хотя бы некоторых окружающих, Рен! И - Мисаки на спине... Она легкая...
