— Разве тебя волнует это? — Венди едва сдержалась от закатывания глаз, когда юноша принялся снова уходить от ответа. Странно, но страх, что с такой мощью накатил на неё в начале, теперь со стремительной скоростью исчезал. — Разве ты хоть раз заметила что-то странное в поведении Майкла, не считая его вечных увольнений с работы? Разве тебе было до этого дело, Дарлинг? У тебя была возможность выяснить причины всего, но ты не сделала этого точно так же, как и Джон. Как вы можете считаться семьёй, если абсолютно не знаете друг друга? И после этого ты предъявляешь мне претензии, словно во всём этом целиком моя вина?
Венди слушала, но не хотела это слушать. Ей было противно и обидно от того факта, что Пэн говорит правду. Вот только он делал это не из чистого побуждения.
Сжав кулаки, девушка хотела было вмазать ему в лицо, но потом в голову пришла ещё одна мысль, и вместо этого она, воспользовавшись тем, что парень привстал, что есть силы врезала коленом ему между ног. Результат последовал мгновенный: Питер, рыкнув от боли, отодвинулся от неё в сторону, и Венди могла свободна встать с постели, пусть и взъерошенная.
Странно, что она не делала этого раньше.
Глядя на то, как Питер бормочет ругательства, Дарлинг испытала наслаждение над чужой болью.
— Ты сделал достаточно, чтобы я предъявляла тебе претензии, — громко сказала и, больше не задерживаясь, побежала в сторону входной двери.
Остаётся только найти брата, убедить его пойти с ней, а потом…
— Венди? — в момент, когда она поворачивала ручку, дверь резко распахнулась перед ней, открывая взору девушки того, кого меньше всего ожидала увидеть прямо сейчас. Подавившись, удивлённо распахнула глаза:
— Майкл?
***
Лондон явно сегодня не желал дарить людям своё тепло и радушие. Вместо ослепительного солнца, что так часто бывало в Бостоне, их встретило на улице лишь хмурое небо, затянутое тучами. Иногда, вглядываясь внимательнее в облака, могло показаться, что вот сейчас наконец-то хотя бы частичка летних лучей преодолеют препятствия и настигнут землю, но… напрасно. Это были простые надежды и преувеличение. Никуда не деться от холода.
Венди вывели из гостиницы за руки, словно маленькую девочку родители. Только Питер держал её слишком крепко, не церемонясь, причиняя тем боль, а Майкл… Майкл, видимо, надеялся на благоразумие сестры и не пытался против воли удерживать Дарлинг. Сколько бы она не противилась по пути из номера, сколько не кидала умоляющие взгляды на брата, на ничего не понимающих служащих гостиницы, уверенных в родстве с Пэном, всё было без толку. Ей оставалось только молча давиться в своём негодовании.
Когда они выбрались на улицу, девушка наконец могла освободиться от «пут» парней. Вздрогнула и поёжилась от ветра, что сотню лет назад был таким родным. Странно же, теперь здесь всё чужое, незнакомое. Стиснув зубы, дабы не выплеснуть наружу весь свой гнев и обиду, приняла поданную Майклом куртку и поспешно надела её, чувствуя, как озноб медленно проходит.
Питер молча взирал на Венди, точнее, пытался взглядом прожечь в ней дырку. Она не сомневалась, что он так просто не оставит её удар в… кое-какое место, но, в конце концов, у неё больше не было сил слушать, видеть и вообще находиться в его обществе. Пускай получат по заслугам. Наверняка ранее никто не делал того же, что и Венди, но тем и лучше. Зато долго не забудет.
Разговор первым начинать никто не смел. Майкл, очевидно, опасался ещё больше злить сестру. Он вообще старался сделать вид, что занят изучением здания гостиницы, хоть оно и было абсолютно обычным и неприметным. Ну, а Питер продолжал выражать своим молчанием что-то большее, чем молчание. И да, это звучит немного по-идиотски, но другого определения действию подростка Венди не нашла.
Если бы она была в любой другой ситуации, то, наверное, присоединилась бы к брату и оценила архитектуру рядом с ними, но ныне это было бы просто глупо и бессмысленно. Если Дарлинг хочет, чтобы ей объяснили, почему оба парня, увидев друг друга, без лишних переговоров взяли Венди и торопливо пошли на выход, ей придётся самой выяснить это.
— И что мы здесь делаем? — раздражённо начала девушка и театрально развела руки в стороны. Её ни капли не волновало собственное положение. Возможно, так и бывает всегда: заместо неверия и отчаяния приходит ярость и дерзость. Разве осмелилась бы Венди в Неверлэнде совершить что-то большее, чем трусливый недопобег от всех проблем? Она не причинит никому вреда. Так ведь Пэн говорил? Но теперь всё изменилось — неужели разница миров придала ей сил?
— О, как хорошо, что ты спросила, — в голосе Питера отчётливо чувствовался яд. — Знаешь, основная причина есть, и скажи спасибо брату за его столь ранний визит в номер, иначе бы я…
— О чём вы говорите? — Майкл смотрел то на Дарлинг, то на Пэна. Можно было заметить, как на лице отразилось что-то вроде смутного понимания ситуации. — Венди, он что-то тебе сделал?
Но хозяин Неверлэнда не дал возможности той ответить:
