Иногда ей мерещились разные голоса, и вроде, она их знала наверняка, но никак не могла определить, несмотря на щемящее чувство в груди, стоило одному из людей заговорить снова. Определить их принадлежность мешал ещё один голос, женский. Он то и норовил перебить и заглушить остальные, к тому же нёс несусветный бред, который вряд ли кто-то способен разобрать. Это был её собственный бред. Но всё же, как можно больше вслушиваясь, девушке удалось разобрать кое-что из речи мужских голосов. Чёрт, и где же она их слышала?
Они звали её. Звали по имени.
Правда, один из них делала это более… теплее, но не так важно. Главное — зовут. Она не одна.
— Венди…
Не выдержав больше, та сделала над собой усилие и попыталась открыть глаза. К её удивление, у неё это получилось.
Всё так размыто и нечётко. Краски смешались в один тон, цвет которого тоже невозможно разобрать. Её нужно… время, чтобы привыкнуть ко всему.
Кто-то прикоснулся к её щеке с чем-то холодным и влажным. Полотенце?
— Венди, как ты себя чувствуешь?
Руки не хотели слушать и помогать вставать, но обладатель полотенца сразу понял это и сам помог девушке сесть. Она чувствовала, как его руки с особой бережностью придерживают её за плечи в случае неожиданного падения. Но следовало что-то ответить. Дать знак, что всё в порядке.
Постепенно зрение приводилось в порядок, но вот с речью пришлось повозиться. Нет, конечно, немой она не стала, но и мгновенно формулировать длинные предложение не могла. Язык ужасно заплетался, а губы дрожали, точно пришла глубокая зима.
— Я… Я в п-порядке… — нахмурившись глубоко вдохнув, Венди, недовольная своим ответом, решила сделать ещё одну попытку заговорить: — Мне очень стра… странно. Что случилось?
Сосредоточенно вглядываясь в лицо брата, пыталась понять, как не могла до этого узнать его голос, зовущий её. Голос родного брата.
Но ответил ей не Майкл, а, к удивлению Дарлинг, Пэн, что раньше сидел незамеченным в кресле у балкона. Они находились в той же гостинице, что и раньше. Вот только сейчас было гораздо темнее, чем в момент её потери сознания. Даже по солнцу, что наконец напоследок показалось, можно было предположить о середине вечера. Последние слабые лучи окрашивали комнату в красновато-оранжевые оттенки.
— Ты вобрала в себя магию дерева и через несколько мгновений отключилась, — без тени усмешки сказал подросток и окинул её оценивающим взглядом, каким обычно глядят врачи. — Ты уверена, что тебе лучше?
— Я всё ещё чувствую слабость, но и она проходит, — сдержанно ответила Венди, разозлённая вмешательством Пэна. – Но, помнится мне, ты сказал, что со мной ничего не случится. Ты мне солгал, ведь так?
Майкл хотел было уложить её обратно в постель, но та твёрдо отказалась и, в доказательство своего хорошего самочувствия, опустила ноги на холодный пол и полностью встала. По опыту в клетке, девушка не спешила делать первые шаги, а просто стояла на одном месте, дожидаясь, пока лёгкое головокружение пройдёт.
— Да, я так сказал, но… — недовольно постучав пальцами по подлокотнику, прикрыл глаза. — Даже я могу ошибаться.
— А если бы со мной случилось что-то похлеще, чем обморок? — сузив глаза, Дарлинг шагнула к Питеру, уперев руки в бока. — Если бы я впала в кому или вообще умерла? Я, конечно, понимаю, что моя участь тебя не волнует, но вот магия… Сомневаюсь, что при моей непредвиденной смерти ты бы успел её у меня взять.
Она понимала, что преувеличивает, и, возможно, со стороны это выглядит слишком в стиле истерички, но ничего с собой поделать не могла. У неё были подозрения, что всём вина в остатках слабости. На самом деле, Венди никогда за всю жизнь не приходилось падать в обморок, но к счастью ли? Испытала бы раньше — не паниковала бы так сейчас.
— Ну, в драматизации я поставлю тебе пятёрку, Венди, — Питер рассмеялся на слова девушки, да и только. Даже не разозлившись — видимо, привык видеть у людей похожие вспышки паники — юноша мягко произнёс: — У меня было в мысли о последствиях, но… Знаешь, почему-то я подумал, что ты достаточно сильная девочка, которой не страшна жалкая горстка магии. — На несколько секунд замолчав, он наблюдал за произведённым на неё эффектом. — Но ты, уж прости, оказалась не той, за кого я тебя принимал.
Буравя его взглядом, Дарлинг чувствовала, как сегодня не только восприимчивость к ситуациям, но и к словам усилилась. Злость и обида так сильно захлестнули её, что поначалу было даже сложно что-либо ответить, ибо хотелось вместо этого наброситься на него и заставить его пожалеть о сказанном. Но была ли это Венди?
От новой догадки прежняя ярость ушла, не оставив и следа. Она обеспокоенно повернулась к Майклу, а затем снова к Питеру, раздумывая, к кому лучше обратиться. Очевидно, придётся выбрать Пэна. Он знает больше об этом, нежели брат.
— Скажи, — осторожно начала Венди, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и равнодушно, —, а магия, что сейчас внутри меня… Она может на меня как-то повлиять?
