— Она как, оказалось, отлично разбирается в делопроизводстве и цифрах. За считанные дни, провела полную ревизию бухгалтерского отдела, что позволило нам избежать затратного судебного разбирательства с налоговой службой.
— Насколько серьезной была недостача?
— Достаточной, для возбуждения дела. К большому сожалению, у меня еще было недостаточно времени, чтобы добраться до всех отделов, и немного людей, способных выполнить эту работу. Те люди, которыми я сейчас располагаю, в основном специалисты по безопасности, а не по бухгалтерскому учету.
— Рад, что девочка смогла тебе помочь. Ей пора отвлечься от собственных проблем, и окунуться, наконец, в нормальную жизнь.
— Порой мне кажется, что её опасаются больше чем меня.
— Значит, инстинкт самосохранения работает. А то, по событиям последних лет, я думал, что у людей он атрофировался.
— Вы говорите так, будто сами её опасаетесь.
— Кто знает. Что на счет того, о чем я просил?
— Мы проверили весь персонал особняка. Но ничего необычного или заслуживающего внимания не обнаружили. Весь дом пока проверить не удалось, но на этой половине, все тайные ходы перекрыты. Попасть незамеченным сюда невозможно. Если конечно ты не невидимка, или не научился летать. Впрочем, даже на этот случай, на крыше установлены детекторы движения, а камеры записывают с очень высоким разрешением.
— Больше никаких происшествий?
— Кроме попыток разорить и обокрасть корпорацию ничего особенного. Даже то покушение было для того, чтобы отвлечь внимание от очередной раскрытой махинации.
— Ты уверен?
— По крайней мере, мы больше никаких других мотивов не обнаружили.
— А ты не боишься что за этими махинациями, прячутся совсем другие дела.
— Возможно. Но пока о них нам неизвестно.
— А как тебе моя вторая девочка? Ты ведь с ней встречался?
— Нет, мы не встречались, но я видел её выступление.
— И как?
— Вы и без меня знаете, что незабываемо.
— Ты прав, этот голос забыть невозможно. Я до сих пор помню, когда услышал её первый раз. Возможно, мне доведется, еще хотя бы раз послушать её песни.
— Пришло сообщение, что к нам едет ваш отец.
— Прознал про моё состояние и решил поплясать на костях? Но я не удивлен.
— Неужели у вас такие напряженные отношения?
— Запомни, Михаил. Никогда не верь ни единому его слову. И никогда не поворачивайся к нему спиной. Поверь мне, ты вряд ли в своей жизни встретишь еще хоть одного такого же подлого и алчного человека как мой отец.
— Меня уже предупредила о нем Айша. — задумавшись о предстоящей встрече Михаил не заметил, как исказилось лицо Акея, когда он произнес это имя.
— И о чем тебя попросила моя дочь?
— Не оставлять вас с ним наедине, ни при каких обстоятельствах.
— Все верно. Я не уверен, что выдержу сейчас обычные для нас пререкания. Поэтому, выполни просьбу девочки. — Акей устало откинулся на подушки. — Прости, я не так хорошо себя чувствую, как надеялся. Позови девочку, а сам тоже отдохни. Впереди нам предстоят не очень приятные дни.
Михаил ушел, а спустя несколько минут, в комнату проскользнула хрупкая фигурка. По мере приближения к постели больного, фигура меняла очертания, а черты лица и цвет волос менялись на глазах. Когда мужчина поднял глаза, рядом с ним стояла тринадцатилетняя девочка, и смотрела на него своими невозможными радужными глазами.
— Отец?
— Спасибо! Я не уверен, что выдержал бы взрослую версию Айши. Не сейчас, по крайней мере. Как ты девочка?
— Все хорошо. А вот вы …
— Не надо. Я и сам знаю, как выгляжу.
— Вы устали, я могу зайти попозже.
— Нет, Алина. У меня не так много времени, я не знаю, каким буду завтра. Поэтому мы поговорим сейчас.
— Хорошо.
— У тебя все готово?
— Да. Осталось захлопнуть ловушку.
— Ты знаешь, с кого начать?
— Теперь да. Рассказать?
— Нет. Мне достаточно того, что он и другие получат по заслугам. Но ты обещала…
— Я помню. Когда мне начинать?
— Как только меня не станет. Я помню, что мы все обговорили, но снова переживать смерть дочери я не в состоянии. Да и ты, будешь нужна Михаилу, по крайней мере, первое время после моей смерти. Он сильный мальчик, и я в нем не ошибся, но даже очень сильный человек, не способен уследить за всем во время той борьбы, которая тогда развернется.
— Хорошо.
— И Алина, я держусь из последних сил. Я хочу, чтобы все знали, что ухудшение моего состояния, дело рук моего отца. Я не позволю ему, даже надеяться урвать что-нибудь после моей смерти.
— Но…
— Поверь мне, я прекрасно его знаю. Он начнет скандалить сразу, как только переступит порог этого дома. Хорошо конечно, что ты просила Михаила, не оставлять нас наедине, но этого мало. Мне нужно, чтобы его крики слышал тот, кто сможет подтвердить это. Это должен быть достаточно авторитетный человек, к чьим словам прислушиваются. Но при этом, это должен быть сплетник, который разнесёт все, что здесь будет происходить, как только покинет дом.
— У меня есть на примете такой человек. И сплетник он в первую очередь в силу своей профессии. Причем, разнесет он информацию не только по Индонезии, Корее и Китаю, но и по Европе.
— Отлично. То, что нужно. Насколько я понял, это Адам Синклер?
— Вы правы.
