— В том-то и дело, что ты этот удар расслышал! — девочка быстро открыла дверь и решётку, велев Марату исчезнуть. И увидев разворошённую, и абсолютно пустую комнату Алина похолодела. Успокаивало только то, что решётки на окнах, да и сами окна были целы. Как, впрочем и стены. Если не считать довольно глубоких царапин, оставленных острыми когтями. Убедившись, что Михаила действительно нет, и зная единственный путь, который тот мог использовать при сложившихся обстоятельствах, девочка тщательно закрыла дверь и направилась к собственным комнатам. И уже подходя к двери, поняла, что чувства её не обманули. Мужчина был там и, судя по всему, ждал её. Она открывала дверь со страхом. Нет опасности или смерти она не боялась уже давно. А вот встретиться с реальностью, и обнаружить все свои самые страшные опасения да. Правда, то, что освободившись, он не перебил всех вокруг, и даже практически ничего не разрушил, внушало надежду. И только войдя в комнату и увидев такое знакомое лицо, встретившись с серыми, ненамного изменившимися глазами, и главное, адекватным взглядом, девочка буквально сползла по стенке, к которой она прислонилась, ища опору.
— И долго ты собиралась держать меня связанным? — глубокий мужской голос, который она почти не надеялась больше услышать, казалось, снял с её плеч многотонную ношу.
— Я просто не знала, что ожидать. Просто помнила собственные ощущения, и постаралась обезопасить окружающих. Ты как себя чувствуешь?
— Странно. Ещё не привык к новым ощущениям.
— Тебе не больно?
— Как ни странно, нет. Я ничего не помню, с тех пор как меня ранили. Потом очнулся, ничего не слышу и не вижу. Кожа будто горит от любого прикосновения. А все инстинкты твердят, что рядом опасность.
— Это я рядом сидела.
— Я знаю, теперь. Вот только тогда не очень соображал. Действовал на инстинктах. Прости, если напугал, или ранил.
— Со мной все в порядке. Я сама не подарок, если помнишь. И ранить меня довольно трудно.
— Кстати, я сильно изменился? Хотя судя по ощущениям, не все так плохо. Но вот лица ещё не видел. Да и опасаюсь, если честно.
— Нет. Даже цвет волос почти восстановился. Ещё пару дней, и отличий никто не заметит. По крайней мере, никто из посторонних.
Михаил хотел подойти поближе. Вот только, сделав несколько шагов, остановился.
— Что случилось?
— Почему приближаясь к тебе, все мои инстинкты восстают?
— Просто ты воспринимаешь меня как опасность. Я тоже чувствовала подобное, впервые найдя в той лаборатории сокола.
— Это все произошло из-за крови, попавшей в мою рану?
— Да. Вот только в твоём случае все было по-другому. Не так, как со мной. К счастью, тебе не пришлось пройти все стадии трансформации. Я не уверена, что ты остался бы жив, в этом случае.
— А что произошло со мной?
— Ты сразу попал в кокон. Со мной это произошло, после событий на той яхте. Но в отличие от тебя, я пробыла в коконе около года. А ты всего три месяца. Именно поэтому я не знаю, что ожидать. Но я рада, что ты жив и адекватен. Это, главное. С остальным справимся.
— Три месяца? Но…
— Не беспокойся. Все то время ты ходил на работу и выполнял свои обязанности президента корпорации. Возможно, я допускала кое-где ошибки, но судя по тому, что корпорация функционирует, ничего непоправимого не случилось.
— А что с…
— Сам решишь, что с ними сделать. Я не стала спешить. Просто изолировала их и все.
— Как считаешь, мне неопасно сейчас спускаться?
— Нет. Только на всякий случай наденешь перчатки. Я приобрела несколько. Не будем рисковать, пока не знаем чего ожидать от тебя.
— Боишься, что могу не справиться с собой?
— Боюсь неизвестности. А в нашем случае, любая мелочь может стать фатальной. Кстати, о произошедшем не знает никто. И я советую тебе молчать. Мне пришлось умереть, чтобы продолжать жить. Пришлось оставить всё позади. И семью, и близких, и родину. Тебе такого я не желаю. Я вообще предпочла бы, чтобы ты остался человеком. Но наших желаний никто не спросил.
— Считаешь, я могу как обычно, общаться с семьёй?
— Почему бы и нет. Впрочем, прежде чем мы поедем домой, давай адаптируемся жить среди людей здесь.
— А в чём подвох?
— В моём случае твои инстинкты воспринимают меня как опасного хищника, способного дать отпор. Поэтому ты и не чувствуешь особого желания на меня бросаться. К тому же понимаешь, что я ещё ребёнок. Инстинкт самосохранения даже у нас развит. А вот остальных, ты некоторое время будешь воспринимать как жертв. По крайней мере, так было со мной. Хорошо хоть сдержаться получалось. Все же изменения во мне происходили медленнее. А вот насчёт тебя нужно сначала проверить.
— Что предлагаешь?
— Я позову Марата, и ты попробуешь побыть рядом с ним, и постараться на него не броситься. Мне будет легче удержать тебя, если потенциальная жертва будет одна. Не будем рисковать попусту.
— Хорошо, зови. Только давай я сначала приведу себя в порядок. Не принесёшь мне вещи? Мне что-то не хочется возвращаться обратно в свою тюрьму.
— Ладно. Только прошу тебя, не выходи из комнаты пока я не вернусь.
— Сам понимаю, что этого делать не стоит.
