На противоположном конце крыши турки отпаивали Костика минералкой. Он после каждого глотка смачно сблевывал и огорченно вздыхал.
– Все?
– Вроде, да.
– Бежим.
Леха складывал более или менее полные бутылки в рюкзак, при этом страшно матерился. Около пожарного выхода собрались бывшие отдыхающие, но мне показалось, что не все.
Несколько совсем окаменевших людей вовсе не планировало побег. Джемми рыскал у двери в поисках спрятанных пакетиков и пузырьков. Решил, что если убегать от полиции, то лучше с товаром.
Раздался грохот. Конструкция баррикад зашевелилась. Надо было торопиться.
– Скорее, – скомандовал Леха. – Вниз!
– Я пробовал спуститься. Лестница короткая. Это бесполезно, – растерянно говорил Станислав.
– Надо прыгать.
– Мы покалечимся. И вообще, это идиотская затея, – крикнул кто-то из толпы.
– Кому не нравится, могут подождать констеблей! Отойдите отсюда! Не мешайте! – рявкнул Леха.
– А вы, значит, как крысы! С утопающего корабля!
– Крысы, крысы, – закивал Леха, спускаясь. – Тоха, ты за мной! Борис – после Костика! И Фанни не забудь!
– Понял!
– Ребята, что тут происходит?
Откуда ни возьмись, объявились ПсевдоКлеопатра и ее бойфренд.
– Что, что? Копы! Вот что!
– А вы куда?
– Домой! – почти рычал Борис.
– Готово! – полукриком, полушепотом оповестил Леха. – Тоха, давай!
Я дал. Лез. Скользко. Когда не нащупал очередной перекладины, чуть не рассыпался от страха. Рефлекторно передумал, полез наверх.
– Не бойся, здесь всего пара метров. Я тебя поймаю.
Леха снизу смотрел на меня, я спрыгнул.
– Мальчик мой. Я с тобой.
Пробила дрожь, Леха тепло обнял меня и поцеловал в макушку.
– Эй, вы чего там уснули что ли?
– Фанни! Слезай! – опомнился Леха.
Стало спокойнее. Попытался привести себя в порядок: слегка пригладил растрепавшиеся волосы и перекосившуюся измятую рубашку, – и громко выдохнул, казалось, с облегчением.
Кто-то непрерывно по-английски шипел «Быстрее. Копы».
Я сделал шаг, чтобы поддержать Фанни, но скорчился от свирепой боли: правая нога самовольно подвернулась. Похоже, когда приземлялся, я ее повредил.
– Ты чего? – отвлекся от женского зада Леха.
– Кажется, я сломал ногу.
В этот момент, протяжно выкрикивая единственное ругательство, характеризующее ситуацию, с небес свалилась Фанни, угодила прямо на Леху, и они, нелепо покачнувшись, рухнули. Я заржал.
– Котик, ты мне не поможешь?
– Ага, – я оторвал ее от Лехи.
– Спасибо.
Мы вглядывались в темноту. Костик сползал по гремящей от каждого его шага лестнице. Следом за ним уже парами или тройками спускался кто-то еще.
Вдруг грохнуло что-то громоздкое, отозвалось эхом ночи, послышались грозные мужские голоса.
– Борис, прыгай, твою мать!
– Сам прыгай! Бегите к метро. Там за магазином, помнишь, где сегодня авария была, встречаемся! Ты меня дождись. Если не приду через двадцать минут…
– Я дождусь!
Из-за бортика крыши виднелись упакованные в котелки полицейские лица. Снизу донеслись глухие удары: кто-то из наших сопротивлялся.
Леха схватил меня и Костика за руки и дернул в сторону, подальше от этого места, где совсем недавно было весело. Ребята побежали за нами. Фанни стиснула мою ладонь.
Под ногами попадались кирпичи, проволоки, ветки, банки и бутылки. На этот огороженный участок никто не совался, даже вездесущие лондонские коммунальные службы. Ключевое слово здесь «огороженный». Мы уперлись в забор из металлических прутьев.
Тупик.
Сердце колотилось, будто сверяло секунды. Тогда мне нарисовался конец. Глупый и без орденов. Конец. Я двинул от отчаяния по ограждению:
– Какого черта!
– Заткнись! Отогнем этот край. Успеем.
– Ты все можешь! Да? Хватит! Нас поймают! Если не здесь и сейчас, то за забором точно. Вон брата твоего, такого же умника, дубинками воспитывают!
Я бы еще долго орал, но мгновенно перестал, как только гонгом во всем теле разразился Лехин кулак. Он учащенно дышал, разъяренно, не моргая, смотрел на меня. Зол как бык.
– Не паникуйте, друзья, – вмешался Джемми. – Леха, где тут отгибать? Тоха, отойди.
Недвижимо стоял Станислав. Йо-Йо и Денис пытались сделать подкоп. Фанни истерично хохотала:
– Как в мультфильмах, собака, спасаясь от кого-то, роет под стеной яму. Чудики!
Костик в сторонке зевал. ПсевдоКлеопатра, скрестив на груди руки, наблюдала стеклянным глазами за происходящим. Ронни, Донни, рыжая девушка и Смокки уныло курили. Дартс снял ботинки, перекинул их через забор и, цепляясь пальцами за перекладины сетки, карабкался вверх. Вот обезьяна!
Леха прокряхтел:
– Готово! Тоха, лезь! Аккуратно не поранься краями.
Я подошел к отверстию и застыл:
– Фанни, теперь ты. Где она?
Оказалось, что ребята, занятые подкопом, управились первыми и она преспокойно стояла на безопасной стороне.
– Прости меня, – прошептал Леха, когда я нагнулся к лазу. – Очень больно?
– Нет. И ты меня прости, – сказал я через сетку.
