Я взял Фанни за руку, мягкую и податливую, как пластилин. Мы шли по еще спящему городу. На небе погасли почти все звезды, но оно, ленивое, сверкало великолепием, от которого захватывало дух. Воздух был влажный и липкий: начинался душный жаркий день.
– Извините, Мистер, Мисс, – вдруг вырос из темноты высокий с длинными усами полицейский. – Предъявите, пожалуйста, ваши документы?
– Не-е-ет, – неуверенно протянул я.
– Простите? – невозмутимо обратился ко мне констебль.
– У нас при себе, к сожалению, нет никаких документов, – вмешалась Фанни. – Мой бойфренд и я решили прогуляться и не взяли их с собой. А в чем дело?
– Мы разыскиваем преступников. Группу молодых людей, учинивших сегодня ночью беспорядок в одной из квартир недалеко отсюда.
– Ужасно! – удивленно воскликнула Фанни.
– Вам придется пройти со мной.
– На каком основании?
– Необходимо установить ваши личности. Прошу, – коп вытянул вперед руку.
– Что вы себе позволяете? Я известная телеведущая Фанни Ста. Послушайте, прекратите разыгрывать тут черт знает что! Вас, молодой человек, ожидают крупные неприятности! Я гарантирую вам это!
– Мисс, я выполняю свою работу.
Уныние. Растерянность. Стертость.
Я ковылял в сером пространстве и себя ненавидел. Подумал о завтрашнем дне и покрылся мурашками. Какой он будет: монотонный и пыльный или свежий, порхающий, полный радости и смысла? Заботу, любовь и уважение или предательство, разочарование и страх принесет он мне? Сколько, интересно, будет заказов и сколько чаевых? А, может, будут лишь скучные стены и безликие люди участка? Или, может, уже завтра меня спустят с небес на землю презренного Шереметьево?
– Какого черта я в это ввязалась?! Не сиделось дома! Еще не хватало, чтобы журналисты или босс пронюхали: Фанни Ста провела ночь с бойфрендом-гомосексуалистом в участке! Вот так заголовок! Блеск! – размахивая руками, громче и громче говорила Фанни.
– Тише, тише ты! – я пытался успокоить ее. – Будет только хуже!
– Идиот! Ты что не понимаешь, как это отразится на моей карьере?!
– Плевать мне на твою карьеру! Ты же не думаешь, что ты единственная, у кого сломается эта гребанная жизнь?!
– Ты, как и твой Леха, только и делаете, что думаете! Жаль, что из этого получается сплошное дерьмо!
– Дура!
– Я дура, потому что пришла к этому Костику, в его паршивую квартиру! Правильно многие удивлялись, чего это я там нашла. И все из-за тебя!
– Причем тут я?
– Подчиняешься этому своему Лехе. Вот до чего это доводит. Надо было сразу ехать ко мне!
– Ну, а что же ты не поехала?
– Тебя пожалела!
– Точно? По-моему, жалость тут ни при чем! Здесь что-то другое!
– Да? Что же?
– Что? Намокли трусы! Вот что! Потрахаться захотела! Шлюха!
– Это я шлюха?! Ты, кто поет о любви и преданности, стоило твоему дружку свалить ненадолго, залез на первый движимый объект. Причем, странен тот гей, который порой не замечает, что под ним девушка.
– Заткнись!
– Какие проблемы? – полицейский, шедший впереди нас метров на пять, повернулся в нашу сторону.
– Нет, нет. Что вы? – искусственно заулыбалась Фанни.
– Вам сюда, – указал он на стеклянную дверь.
– Спасибо, – вновь улыбнулась Фанни.
– Здравствуйте. Присаживайтесь, пожалуйста. Сейчас заполним некоторые бумаги, – не представившись, начал новый полицейский.
– Ничего я заполнять не собираюсь! У вас нет оснований нас арестовывать, – злобно ворчала Фанни.
– Вас никто и не арестовывает. Да, у нас нет пока на это оснований. Бумаги, так, формальность. Приступим. Ваши имена?
– Вы что «Чэннел Фор» не смотрите?
– Смотрю, – растерянно заморгал офицер.
– Меня зовут Фанни Ста! Я, между прочим, известная телеведущая.
– Вот так сюрприз! Очень приятно! Моя жена в восторге от ваших репортажей. Разрешите ваш автограф? Она будет рада, – растаял офицер.
– Легко. Все? Мы пойдем?
– Потерпите. Юноша, а вас как зовут?
И теперь, спустя много лет, точного объяснения, что со мной случилось в тот момент, нет. Все происходило как во сне. Реакция моя была исключительной. Неправдоподобность вселилась внутрь, я блуждал в подсознании и выдавал затейливые ответы. Чувствуя каждое из своих слов, произносимых с ярчайшей наглостью, я ничего не мог с собой поделать и вел себя со странностью, абсолютно мне не свойственной, даже если учитывать факт употребления алкоголя и марихуаны, переутомление, слабость и гнетущую атмосферу, царившую в участке.
– Йеллоу Феррари, – гордо сообщил я.
– Что? – поднял брови офицер.
Я обошел стол, за которым сидел полицейский, приблизился к нему вплотную, нагнулся к его уху и отчеканил:
– Мистер Йеллоу Феррари.
– Займите, пожалуйста, свое место. Так и запишем. Год рождения?
Фанни, возмущенная, покосилась на меня, но решив, что мне глубоко наплевать на ее настоящий возраст, продиктовала:
– Семнадцатое апреля, тысяча девятьсот семьдесят восьмой год.
– Спасибо. Вы очень любезны. Дата вашего рождения? – обратился ко мне офицер.
Я уставился песочными глазами в стену, он повторил вопрос. Не меняя точки взора, я выдохнул и почти пропел:
– Я родился в Миллениум, в месяц, когда Венера перешла во владение Овна, на пятый лунный день.
– М-м-мм… Простите?
