Сиреневое платье Валентины полностью

Серж. Я схожу с ума, я великий художник, Дотроньтесь до моей колючей щеки.

Она кладет ладонь ему на щеку.

Чувствуете? я сорву с вас ваше сиреневое платье.

Валентина. И солнце, и радуга…

Он целует ее.

Мари. Все.

Валентина. Ну и что?

Мари. Ну и ничего. Он говорит, что это его фамилия, что к нему всегда так обращались и что к новой он не привыкнет.

Валентина. Все-таки странно для мажордома называться Оракул.

Мари. Согласна, странно. Но что ты от меня хочешь: я ему предложила уменьшительный вариант, например Орак. Нет: Оракул. Он не уступит. Но этого мало. Он очень всерьез воспринимает жизнь. Например, говорит, что не любит женщин. Мужчин тоже. Заодно и детей. Тогда кого же?.. Что касается политики, он ею не занимается. Вернее, постольку.

Серж. Постольку — поскольку?

Мари. Да. Он — бонапартист. Увы! И мне пришлось десять минут говорить о великом императоре.

Валентина. А что он о нем думает?

Мари. Много чего. Он даже написал его биографию, которая, разумеется, не имела успеха.

Валентина. Почему «разумеется»?

Мари. Потому, моя родная, что люди, для которых Наполеон — кумир, в большинстве случаев знают его жизнь в подробностях.

Валентина. Бедный Оракул.

Мари. Поэтому, я вас умоляю, ни слова о Ста днях или о Меттернихе. Слово «Ватерлоо» предаем анафеме. А твои друзья Серж, пусть больше здесь своих речей не произносят.

Серж. Оракул их перестреляет.

Мари. Хуже — он надуется, Он и без того не выглядят жизнерадостно, это будет ужасно. Валентина, надеюсь, ты меня слушала?

Валентина(корректно). Разумеется, Мари. Мажордом бонапартист. Но, так или иначе, мне с ним общаться не придется: раз он не любит женщин и вообще ничего не любит, о чем мне с ним говорить?

Мари. Превосходно. Вдобавок ко всему кухарка — корсиканка. Мне очень повезло, что они у меня остались. Шесть часов, сейчас придет моя массажистка. Я вас покидаю. Если появится мэтр Флер, займите его на некоторое время.

Серж. Мэтр Флер? Я думал, его чаша полна.

Мари. Он мне нужен для финансовых дел. У мужчин такого сорта чашу никогда не переполнить. Валентина, будь с ним поласковей.

Валентина. Ты только и делаешь, что даешь мне советы.

Мари. Ты же обожаешь их. Твой жизненный идеал — забавы и нотации. Я скоро. (Выходит.)

Валентина. Мне кажется, она преувеличивает.

Серж. Может быть.

Валентина. Ну, а как вы, расскажите? Что с мастерской? Как вам работается?

Серж. Хорошо.

Валентина. Ван Гог или стиральный порошок?

Серж. Как Всегда, и то и другое сразу. Вы думаете, я способен сделать хоть какой-то выбор? Хоть чем-нибудь по жертвовать?

Валентина. Жертвовать… жертвовать… Придет же в голову! В вашем возрасте все любят жестокие слова. Жертвовать, отрекаться, верить…

Серж. Не будем углубляться. А как вы? В вашей комнате хорошее освещение для переснимания картинок?

Валентина. Я бросила. Отреклась. Теперь я вышиваю крестиком.

Серж. Боитесь, что Оракул будет над вами смеяться?

Валентина. Вот именно. Боюсь оскорбить его чувство собственного достоинства.

Пауза.

Серж. А как ВЫ думаете, что будет с его собственным достоинством, если он застанет меня в вашей постели?

Валентина. Об этом не может быть и речи.

Серж. Наоборот. Я только об этом и думаю.

Валентина. Это очень мило с вашей стороны, но…

Серж. Когда? Вы дарите мне улыбки, берете меня за руку, разыгрываете из себя добрую тетю Валентину. Я больше не могу. Когда?

Валентина. Когда вы меня снова соблазните. Когда вы будете веселым и смешным. Когда вы не будете выглядеть, как ночной колпак. Что, в конце концов, с вами происходит?

Серж. Со мной происходит то, что я не могу писать, что я мучаю Лоранс, что мне ничего не мило. Со мной происходит то, что я гублю свою жизнь.

Валентина. Так выкиньте ее из головы. Перестаньте думать о вашем будущем, о вашей ответственности, обо всех этих пустяках. Забудьте на время о Франции, и о мире, и о несправедливости, и об атомной бомбе.

Серж. И без меня достаточно людей, которые об этом забывают. Людей, уткнувшихся в свои телевизоры, вцепившихся в свои машины и свои удовольствия. Меня это убивает. Меня убивает их равнодушие и конформизм. Им плевать на всех окружающих. Им плевать на все, что не «они».

Валентина. Однако вы должны быть довольны жизнью.

Серж. Чем? Тем, что у меня наконец хорошо сшитые костюмы, что у меня открытая машина и что я умею красиво тратить деньги, заработанные моим отцом?

Валентина. Кстати, у вас костюмы слишком приталены; я не решалась вам это сказать.