Да, и теперь, под дождем, служба продолжается: всякая звериная тропка, всякий намек на след, сломанная ветка или сдвинутый камень привлекают внимание наших следопытов, а в маленьком отряде каждый следопыт. Шарик тоже работает, описывая круги от края до края пади, и даже тройка гуранов, выскочившая на поляну в двадцати шагах перед нами, заставила его лишь на мгновение насторожиться, а в следующее он уже обнюхивал подозрительную вмятину во мху — не след ли неизвестного человека?
На закате падь вывела нас к открытой пойме знакомой реки, и тогда дождь кончился так же внезапно, как начался. Местами над водой стлалось белое теплое молоко, всплескивали ожившие рыбы, хватая мошкару, где-то кричал удод, на прибрежной скале ворковали дикие голуби. Ночью пограничники станут в секреты, а пока начальник заставы приказал развести на берегу большой костер из сухостоя и обсушиться. Бездымное жаркое пламя встало сразу и высоко, но не погасило крупных, лучистых звезд, уже проглянувших на отмытом темно-синем небе.
Майор Белянин переговорил с заставой, снял наушники, приказал радисту свернуть станцию, присел к костру. Когда от его одежды повалил пар, он отодвинулся в сумерки, буднично, как бы между прочим, сказал:
— Взяли их.
— Кого?
— Нарушителей, конечно. Обоих взяли часа два назад.
Одновременно приходят догадка и досада. Значит, мы действительно искали нарушителей и, пока бродили по гребням и падям, их обнаружил и задержал один из нарядов заставы. Быть рядом и упустить такой случай что может быть досаднее!
— Пакулов?..
Майор улыбнулся.
— Я вижу, вы в Пакулова влюбились. Он, конечно, стоит того, но на сей раз повезло не нам. Их взяли на другой заставе, далеко отсюда.
— Каким образом?
— Этого я не знаю. Могу только сказать, что их взяли без выстрела, оба целехоньки. Завтра приедет начальник отряда, можете его расспросить. — Помолчав, майор снова улыбнулся: — Жалеете, что приехали к нам, а не к соседям?..
— Чего ж теперь жалеть? И кто мог знать?..
— Да, это правда. — Майор посуровел, на лоб его набежали морщины В том-то вся сложность нашего дела, что задержания не запланируешь. Однако соседи молодцы…
В сумерках за рекой прокричал гуран, но теперь трубный крик его не показался таким диким, как в прошлую ночь.
— Валерий Владимирович, — спрашивает один из нас начальника заставы, — если можно, скажите: вы знали о появлении возможных нарушителей? Если можно…
— Чего ж? — Белянин усмехнулся. — Да только и не знаю, как вам поточнее ответить. Скажу так: мы предполагали, что на участке отряда возможно нарушение границы. Ну а служба у нас такая, что предполагать приходится всегда. И теперь вот тоже…
Он встал, и пограничники, пообсохшие у жаркого огня, начали поспешно приводить себя в порядок.
Густели сумерки, слышнее становилось журчанье близкой реки, незнакомая птица кричала в темной пади, медленно умирало пламя костра, ярче разгорались звезды. В темноте замирали шаги пограничников, уходивших на свои ночные посты.
— Хотите со мной в секрет? — спросил наш постоянный спутник и хранитель Сергей Лапшин. — На три часа. Майор Белянин разрешил…
Как будто не было многокилометрового дневного похода по горной тайге и жестокой боли в ногах от езды в седле с непривычки.
— Спасибо, товарищ. Спасибо за честь.
В темноте генерал узнал его, как узнал бы собственное отражение, но имя вдруг забыл.
— Кто? — спросил одними губами.
И одними губами ответил:
— Иван… Гирин Иван…
— Узнал… — Тот улыбнулся.
— Садись, Иван, что же ты? Устал?
Тот отрицательно качнул головой, шагнул ближе, неслышно колыхнулась сырая, тяжелая плащ-накидка, вода стекала с нее на пластиковый пол салона, и на срезе автоматного кожуха, торчащего из-под полы, набухала в бледных сумерках светящаяся, будто фосфорная, капля.
— Нет, — сказал тот. — Сидеть некогда. Надо спешить. Я ведь
— Да, — кивнул генерал. — Я знаю. Что там?
— Там — бой. У них, оказывается, были танки, они бросили их против нас. Мы добились, чего хотели.
— Спасибо, Иван… Мы легко взяли хутор. Но мы опоздали.
— Нет. — Тот снова качнул головой. — Вы не опоздали. Потом часто кажется, что могли быстрее. Но быстрее было нельзя: человеческим возможностям есть предел.
— Мы ведь не знали, что так получится…
— Знали. И ты, и я, и вся рота знала, на что идем… Таня тоже знала, когда просилась с нами.
— Таня… Что же она не пришла с тобой?
— Наверное, этого сейчас не надо. У тебя есть другая Таня. И не одна. Жена, дочь, теперь внучка Таня — ты еще не знаешь, а она есть. Генералу показалось, что на усталом лице пришельца мелькнула улыбка, и это было так невероятно, что он вздрогнул. Но спросил, ничем не выдав изумления:
— Скажи, Иван, как случилось с нею?
— Разве ты не видел потом?.. Она перевязывала старшину Вахрамеева, когда ее ударил осколок мины. Она произнесла твое имя — это было ее последнее слово.
— Но если ты пришел, то и она…
— Я пришел, чтобы спросить о моем однофамильце, старшем лейтенанте Гирине. Что ты решил с ним?
— Решает его командир.
— Но за тобой последнее слово.
