Зарытая в землю батарея «противника» на другом берегу, поставленная против мелководного переката, конечно, уцелела и давно поджидала свою цель. Генерал молча наблюдал за отчаянной ротой, а там, на первых машинах, видно, почуяли беду, потому что последний взвод задержался на берегу, развернулся, двинулся выше по течению и, лишь пройдя с полкилометра, начал переправу. Передовые машины роты уже приблизились к другому берегу, водители отчаянно боролись с отбойным течением, пытаясь зацепиться гусеницами за грунт, до того как их снесет к обрыву, на который и человеку-то не вскарабкаться. За обрывом и поджидал пристрелянный перекат… Борьба оказалась тщетной, скоро головным экипажам осталось только плыть по течению — прямо в огненную пасть, и тогда снова раздались возгласы изумления и тревоги. Мотострелки прыгали с брони в мутные, крутящиеся струи, прибивались к обрыву, цепляясь руками за скользкую глину, за свисающие корневища деревьев, за коряги и затопленные кусты. То выскакивая из воды, то по шею проваливаясь в ямы, они двинулись навстречу потоку, ослабленному у самого берега, — туда, где на пологий откос должны были выйти машины замыкающего взвода. И когда мокрые люди взбирались на броню, чтобы ринуться в пекло очага поражения, генералу стало не по себе: казалось, что их теперь стало меньше. Он понимал — это невозможно, тонущих сразу бросились бы спасать, вероятно, память заговорила в нем — память о том времени, когда на чужой берег всегда выходило меньше бойцов, чем входило в реку на своем. Он приказал немедленно выяснить, все ли там живы.
…Он видел сотни смертей, и каждая открывала ему невосполнимость утраты, неисчерпаемость горя, которое она несла. Письма матерям и женам павших на войне бойцов доныне жгут сердце генерала.
От молодого командира, что наудачу бросил роту в бушующий поток весенней реки, нельзя требовать того, что генерал постиг собственным опытом, — ведь старший лейтенант не терял самых близких товарищей, но существуют обязательные для всех командиров законы, в которых сконцентрирован опыт, выстраданный поколениями людей. По какому праву перешел он ту грань, когда боевая учеба перестает быть просто учебой? Разве в пылу боя меры безопасности теряют силу закона?
— Вот так всегда, — сказал рядом кто-то знакомый. — Отступил в малом — пошли большие неприятности. Потерял технику, и если никого не утопил — так просто чудо.
— В малом? — переспросил другой офицер, косясь на генерала. Самовольно изменить маршрут переправы — это малое?!
— Зато целых десять минут он выиграл.
— А цена этим минутам?
— Цену почувствует «противник». Он от «ядерного» удара не очухался — на голову уже целая рота свалилась. Она там сейчас двух батальонов стоит, даже без машин.
— Речь о другой цене.
— Риска многовато, но большие дела без него не делаются. Поторопился командир. Взял бы сразу повыше. Молодой да зеленый. Но, ой-ей, нравятся мне такие ребята!
— Пока с ними беды не нажил…
«И ведь каждый из них прав по-своему, — подумал генерал, прислушиваясь к разговору офицеров. — Однако до беды действительно было близко. Если она уже не случилась».
Скоро командир мотострелкового полка доложил: все люди в роте целы, вывести из боя принявших ледяную ванну пока нет возможности — с ротой временно прервалась связь, она ведет бой в очаге «ядерного поражения», быстро продвигаясь вперед.
— Вывести из боя! — сухо приказал генерал. — Вызвать ко мне всю роту. Проверю по списку.
Ему все еще казалось, что на тот берег вышло меньше людей, чем их входило в реку.
— Рота не отвечает, товарищ генерал-майор, — через полминуты ответил помощник начальника штаба руководства учениями. Виновато улыбнулся и объяснил: — Они, товарищ генерал-майор, не для того купались, чтобы их усадили сушиться к костру.
Генерал, не принимая шутки, сухо спросил:
— Кто командует ротой?
— Старший лейтенант Гирин. Я его знаю. Молодой командир, назначен три месяца назад.
— Рано назначили, — отрезал генерал, следя за переправой полка.
Через несколько часов, когда полк был отведен во второй эшелон, генералу еще раз доложили, что с людьми все в порядке, а за неисполнение боевого распоряжения и неоправданный риск, поставивший под угрозу человеческие жизни и боевую технику, старший лейтенант Гирин отстранен от должности командира роты до полного выяснения обстоятельств.
«Крутенько», — покачал головой генерал, представив властного, немного упрямого подполковника, которого сам полгода назад рекомендовал на должность командира полка. Хорошо, если начальник бережлив к людям, но торопливости генерал не одобрял. Один уже поторопился сегодня, теперь другой торопится. До полного выяснения обстоятельств… Не лучше ли сначала выяснить?.. Хотя, может быть, подполковник прав — он лучше знает своих офицеров; не исключено, что за Гириным этот грех не первый…
Гирин. Фамилия вдруг напомнила другую, давнюю переправу…
