– Нет, – ответил он наконец. – Не они.
– Он узнал то, что ты хотел, чтобы он узнал?
– Он был жадным и мелочным ублюдком, – холодно сказал Рубенс.
– Но он так же был твоим другом... давнишним другом.
– У друзей имеется странная особенность исчезать, когда у тебя появляется много денег. Скоро ты сама в этом убедишься.
– А Шуйлер знает, что ты сделал?
– Он помогал мне устроить ловушку.
– Но ты послал в Нью-Йорк его.
Рубенс поджал губы.
– Полиция считает, что Эшли прикончили бандиты. Так думает Шуйлер. И все остальные. – Дайна почувствовала, как он напрягся. – Так думаешь и ты.
– Тебе совсем... не жаль Эшли?
– Он получил по заслугам. Я дал ему шанс покончить со всем этим и выйти из игры без шума, но он не захотел им воспользоваться. Он был слишком жаден и полагал, что может победить меня.
– Но никто не может победить тебя, Рубенс, не так ли?
– Никто, – прошептал он. Обняв Дайну, он притянул ее и прижал к себе. – А теперь никто не может победить и тебя. – Она почувствовала возбуждение, зарождающееся в ней, которому она не могла противостоять.
Дайна действительно не возвращалась на съемочную площадку до тех пор, пока трейлер не был обустроен в соответствии с ее требованиями. Надо сказать, что это ей не доставило особого удовольствия, ну а Марион, разумеется, просто-таки рвал волосы на голове, проклиная трехдневную задержку. Впрочем, все могло быть сделано за один день, если бы электрики, получив почему-то неверные инструкции, не установили неоновые лампы чередующимися полосами розового и желтого цветов. В результате громоздкую конструкцию пришлось отдирать от потолка трейлера и всю работу начинать заново.
Дайна провела большую часть этого времени, разъезжая по магазинам. В первый день ее поездка закончилась полной неудачей. В «Дохени» и «Максфилд Блю» на Санта-Монике она попадала в такие давки, что ей пришлось спасаться бегством в относительно безопасное убежище, какое представлял собой ее «Мерседес». После этого неудачного опыта она решила внять совету Рубенса и воспользоваться услугами телохранителя, нанятого им для нее. То был угрюмый человек с выдающими вперед славянскими скулами, короткими русыми с черными прожилками волосами, тонкими губами и полным отсутствием чувства юмора. Однако он был исключительно широк в плечах и обладал молниеносной реакцией – качества, хорошо послужившие ему, когда он из «Джорджиос» вышвырнул молодого человека, шнырявшего вокруг кинозвезды, стараясь остаться незамеченным.
Дайна зашла в раздевалку примерить салатовое платье с цветочным узором по подолу. Внезапно входная дверь распахнулась.
– О, прошу прощения, – сказал вошедший. – Я полагал, что моя подруга зашла сюда.
Услышав щелканье 35-миллиметровой автоматической камеры за мгновение до того, как он исчез. Дайна высунулась за дверь, крикнув: «Алекс!» – и указала пальцем на человека, торопливо пробирающегося к выходу из магазина, и на ходу натягивая одежду, кинулась за ним.
К тому времени, когда она подоспела, Алекс уже держал беднягу за горло.
– Вы не смеете так обращаться со мной! Я требую объяснений! Это нарушение моих гражданских прав!
Дайна залезла под его спортивную куртку и вырвала из его пальцев новенький «Никон».
– А как называется это? – свирепо осведомилась она. – Могу сказать: нарушение моих гражданских прав! Что, мне уже и одеться спокойно нельзя? – она открыла заднюю крышку камеры.
– Эй! – завопил человек, протягивая руку к фотоаппарату, но Алекс, ударив по ней, произнес угрожающе:
– Ну-ка веди себя потише.
Засветив пленку, Дайна вернула и ее, и камеру владельцу.
– В следующий раз, – заявила она, – я попрошу Алекса раздавить аппарат.
– Господи, – с трудом произнес репортер, пятясь назад. – Я всего лишь пытался выполнить свою работу.
Ее визит в «Джорджиос» закончился тем, что она-таки купила салатовое платье с несколькими другими; Алекс отвез ее в «Теодорес» на Родео-драйв, «Алан Остинс» на Брайтон-вэй и под конец в «Райт Бэнк» на Кэмден-драйв, где она приобрела восемь пар туфель, которые ей ужасно хотелось купить.
После ленча она заскочила в «Ньюманс» на Беверли Хиллз и купила там широкий кожаный пояс темно-фиолетового цвета. Находясь там, она беспрестанно оглядывалась по сторонам, надеясь увидеть жену Бонстила и, лишь выйдя из магазина, вспомнила, что та все еще не вернулась из Европы.
В «Нейман-Маркус» она наткнулась на Джорджа, покупавшего подарок родителям к годовщине свадьбы. Он выглядел еще более беспокойным, чем в ту ночь, когда они повстречались в «Ворхаусе», и пребывал в каком-то лихорадочном состоянии. Более того. Дайне показалось, будто в нем что-то изменилось до такой степени, что он предстал перед ней совершенно иным человеком.
