– Так, так, так. Мисс Уитней... и свита. Разве газетчики могут оставить вас в покое? – Он взглянул на свое отражение в зеркале, стоявшем на прилавке, и провел рукой по волосам, поправляя прическу. – Как наверно замечательно быть звездой. – Его голос плохо сочетался со словами. В нем звучала странная смесь зависти и презрения.
Джордж отвесил ей поклон.
– Насколько я понимаю, именно вам мы обязаны этой короткой передышкой в тяжкой каждодневной работе.
– Перестань кривляться, Джордж. Когда ты подрастешь?
– Я думаю, – задумчиво заметил он, – что это произошло со мной во время работы над нашей картиной. – Он вдруг заговорил вполне серьезно. – Или, что тоже возможно, я просто наконец образумился.
– Образумился? – прошипела Дайна, точно разъяренная кошка. – После того, как ты избил Ясмин, я больше знаться с тобой не желаю. – Она вплотную приблизилась к нему. На ее лице появилось такое свирепое выражение, что Алекс подошел к ним, опасаясь, что придется защищать ее от Джорджа или возможно от самой себя. – Ты поступил недостойно. Ты просто ребенок, ищущий маму, которая позаботилась бы о тебе. Ты хочешь, чтобы кто-то водил тебя за ручку, кормил, одевал, возил в путешествия, укладывал спать и утешал, говоря, что все в порядке. Как, по-твоему, зачем ты ездишь домой каждый год? Ведь ты сам говорил мне это, не так ли? Брожу, мол, по городу, ищу чего-то. Так вот, я сказала тебе, что именно ты ищешь. – Ее глаза сверкали; Алекс уже стоял всего в полушаге от них, сдерживая натиск толпы любопытных и зевак.
– Могу дать тебе один совет. Он может пригодиться, потому что в твоей жизни совсем не все в порядке. Если ты сможешь хоть ненадолго оторваться от бутылки с виски, к которой ты присосался, как пиявка к ране, то поймешь, что единственный человек на всем свете, способный помочь тебе – ты сам. – Они стояли так близко друг от друга, что их лица едва не соприкасались, и Дайна пыталась уловить запах виски в его движениях и не могла. – Господи, ты – слабак, Джордж. Иначе ты никогда бы пальцем не тронул Ясмин.
– Она спровоцировала меня, черт побери! Она не должна была...
– Избить ее? Спровоцировала избить ее? – изумленно переспросила Дайна. – Боже, Джордж, тебе следовало бы придумать что-нибудь поудачней.
– Я вовсе не обязан отчитываться перед тобой! – взорвался он. – Уж во всяком случае после того, как ты поступила со мной так нечестно. Мое имя должно было стоять над твоим. Да, должно было, ты сама знаешь! – Его голос звучал вызывающе.
– Это картина о Хэтер, – парировала она. – Ты просто устроил демонстрацию силы. Ты рискнул и проиграл. Почему бы тебе не признать это, по-мужски?
– Это мое право, – возразил он. – Я тоже играю главную роль в этом фильме. Дайна покачала головой.
– Ты должен заслужить это право, Джордж. Ты слишком сильно поглощен собой; своими белокурыми рыцарями на конях и заблуждениями относительно терроризма. Я вижу все это так, словно я – это ты.
– Не забывайся, – угрожающим тоном произнес он. Его лицо потемнело. – Я знаю, что делаю. Ты не представляешь, насколько я могу быть опасен. Я нашел себе новых друзей, отдал часть своих денег... – Он вдруг остановился, словно осознав, что сказал слишком много.
– Кому?
– Никому, – отрезал он. – Забудь про это.
– Ну, конечно забуду. – Она вложила в эту фразу ровно столько издевки, сколько было необходимо. – Еще одна твоя фантазия. – Теперь она подобрала ключ к нему.
Он рассмеялся, уже определенно успев взять себя в руки. Однако Дайна знала, что теперь он расскажет ей все.
– Твои слова означают лишь, что ты многого не знаешь, Дайна. О, да. У меня заготовлено немало сюрпризов, – его глаза сузились. – Я знаю, что ты считаешь меня тупым актером, всю жизнь играющим одинаковые роли в одинаковых фильмах, и я должен признать, что раньше это так и было. Раньше, но не теперь. – Дайна видела, что Джордж абсолютно серьезен. Соответствовали его слова действительности или нет она не знала, но не сомневалась, что он сам искренне верит в то, что говорит.
– Кино – это твой мир, – продолжал он. – Ты герметически упакована в него и никогда не выйдешь наружу до тех пор, пока кто-то моложе, симпатичней и талантливей тебя не объявится на авансцене и не произведет достаточное впечатление, чтобы отпихнуть тебя в сторону. Вот тогда ты проснешься и увидишь реальный мир, бурлящий вокруг. Однако тогда уже будет слишком поздно. Жизнь пройдет мимо тебя; ты превратишься в окаменелость, мешок с костями, выброшенный штормом на незнакомый берег. Но я, – он ткнул себя в грудь указательным пальцем, – я уже знаю обо всем этом больше, чем ты, Марион или «Хэтер Дуэлл».
– Видишь ли, это правильная лента. Просто неверен сам подход, выбранная точка зрения на тему. В действительности, Эль-Калаам – герой фильма. Или точнее, он должен был бы им быть. Он не стал таковым, но, – он пожал плечами, – какая разница? Это всего лишь фильм. – Он поднял палец вверх. – Иное дело реальная действительность, там это имеет значение. Там я и работаю всерьез.
Состояние Джорджа казалось Дайне все более опасным, и она уже испугалась не на шутку.
