– Суперинтендант Паррс уведомил нас, что патологоанатомическая и криминальная экспертиза займет какое-то время. Мы это понимаем. Нам известна вероятная причина смерти Изабель – инъекция наркотического вещества. Но мы не знаем, кто дал его Изабель. И ничего не знаем о ее психическом состоянии. То есть не знаем, почему это произошло. Вы упомянули, что она употребляла спиртное. А наркотики?
– Не «восьмерку».
– «Восьмерку»? – переспросил Талли, оглядывая присутствующих.
– Героин, – мрачно пояснил Росситер.
Талли изобразил замешательство.
– Значит, героин она не употребляла. А другие наркотики?
Я посмотрел на Паррса. В непроницаемые красные глаза.
– Она пила спиртное, иногда принимала таблетки. Больше для рисовки.
– Для рисовки? – переспросил Талли.
– Вела себе как типичный подросток.
– Подросток, – повторил он. – И вам не пришло в голову, что ее нужно срочно вывести из-под влияния наркодилера вдвое старше ее?
– Я почти привез ее домой. – Я повернулся к Росситеру. – К вам домой. Предыдущей ночью.
Он растерянно посмотрел на меня. Маска профессионального политика на миг исчезла. Он стал просто отцом.
– Что вам помешало?
– Деньги в ее сумочке.
Все обескураженно умолкли, а потом заговорили разом.
– Господа! – повелительным тоном произнес Паррс. – Какие деньги, Уэйтс?
– Деньги Франшизы. Изабель собирала деньги за товар.
Росситер сдавленно простонал и снова отвернулся к стене.
– Простите, вы имеете в виду деньги за наркотики? – сказал Талли.
Я кивнул, ни на кого не глядя.
– Итак, к вам обратился министр юстиции с просьбой вызволить его семнадцатилетнюю дочь из опасной ситуации. Вы видите, что она пьет, употребляет наркотики, собирает наркоденьги, и все это, как вы только что выразились, для рисовки. А вы не делаете ровным счетом ничего, чтобы это остановить. – Он помолчал для вящего эффекта. – Вы превратили все в балаган, Уэйтс.
– Я был там не для того, чтобы ее вызволять.
– Верно, – произнес Талли с деланым воодушевлением. – Мистер Росситер просил вас не приближаться к его дочери. Верно? Но из вашего рассказа следует, что вы с ней сблизились. Весьма непрофессиональное поведение.
Я перевел взгляд на Росситера. Вспомнил о фотографиях.
– Она сама подошла ко мне…
– Она подошла, а вы и не возражали.
– Если бы я ее игнорировал, это выглядело бы хуже.
– Никто не просил вас ее игнорировать.
– Вы пытаетесь совместить несовместимое! По-вашему, я виноват и в том, что с ней общался, и в том, что не убедил ее вернуться домой.
– Уэйтс, раз уж вы вступили с ней в контакт, увидели, что она употребляет наркотики и собирает деньги за товар, то почему не увели ее оттуда? – Талли повысил голос, но потом отвел взгляд и спокойно подытожил: – Судя по всему, она явно нуждалась в вашей помощи.
– Так мы ни к чему не придем, – вмешался Паррс.
Талли посмотрел на Росситера, который по-прежнему стоял спиной к нам и дрожал всем телом.
– Возможно, вы и правы. – Талли встал и пошел утешать друга.
Как только адвокат коснулся министерского плеча, Росситер вздрогнул и сдавленно всхлипнул. В тишине рыдания звучали предсмертным хрипом исчезающего могущества.
Росситер стряхнул с плеча руку Талли, достал носовой платок из кармана пиджака и утер слезы. Какое-то время он стоял неподвижно, потом начал приводить себя в порядок. Поправил манжеты и воротничок рубашки. Выпрямился во весь рост, став на голову выше всех присутствующих, повернул ко мне окаменевшее лицо и наградил взглядом, полным ненависти.
– Вы только что упрекнули Талли в том, что он пытается совместить несовместимое, – сказал Росситер и дрогнувшим голосом продолжил: – Но я, ее отец, скажу вам вот что. Вы совершили ошибку, вступив в контакт с Изабель. И совершили ошибку, не уговорив ее вернуться. – Он направился к двери, распахнул ее, и в кабинет ворвался шум полицейского управления. – Спасать не мир, а конкретных людей? – бросил он через плечо. – Хреново у вас получается.
Росситер вышел за порог и закрыл за собой дверь.
Талли укоризненно посмотрел на меня и сказал Паррсу:
– Суперинтендант, я очень надеюсь, что на следующей встрече детектив-констебль проявит больше сочувствия к чужому горю. – Он взял свои вещи. – Знаете, Уэйтс, когда Дэвид обратился ко мне за советом по этому делу, я навел о вас справки. И предупредил его, что с вами лучше не связываться. В вашем послужном списке слишком много смертей.
Я не ответил.
Он с искренним удивлением посмотрел на меня:
– Вот только вас, похоже, это не волнует. Совсем не волнует.
Я хотел возразить.
– Не трудитесь, – заявил Талли и, держась как можно дальше от меня, направился к двери, на ходу сказав Паррсу: – Мы с вами еще побеседуем.
После его ухода в кабинете словно бы сгустились духота, запах пота и напряженность.
Мы с Паррсом молчали.
– Итак, – наконец сказал он. – В такой хреновой ситуации отсутствие новостей – это плохие новости, ждущие своего часа. – Он шумно выдохнул, ослабил воротничок рубашки и размял шею.
Я с затаенной благодарностью смотрел, как он открывает ящик стола, достает две рюмки и наливает в одну виски из графина. Я уставился на пустую рюмку.
