– Психологическая война – это сложновато для бернсайдеров. Да, Шелдон Уайт недавно вышел на свободу, но что с того? Он не из тех, кто отмечает в календаре памятные даты.
– А кто же?
Паррс сидел неподвижно.
– По-вашему, Джоанна Гринлоу жива?
Он оставил мой вопрос без внимания.
– Иногда лучше всего подождать. Может, что-нибудь и прояснится.
Я молчал.
– Ладно, – вздохнул он. – У тебя остался почти месяц отпуска. Я хотел отправить тебя отдохнуть, но, учитывая обстоятельства, не возражаю, если ты используешь эти дни в счет срока уведомления об отставке.
– А обвинения?
– Посмотрим. Но только после обстоятельного рапорта.
– Мои рапорты…
– Как я уже сказал, очень подробные. Полны фактов. А сейчас полезнее сосредоточиться не на фактах, а на твоих впечатлениях. Ты всегда видишь в людях худшее, сынок. – Он улыбнулся акульей улыбкой. – Мне это пригодится.
– Сэр.
Паррс взял со стола листок бумаги. Страницу моего рапорта. Он не взглянул на документ и не упомянул о его содержании, однако было ясно, что он тщательно изучил написанное. Он всегда конспектировал ход совещаний, но потом украдкой выкидывал свои заметки в мусорную корзину. Паррс обладал отличной памятью, а записи делал для виду, чтобы окружающие не сомневались в том, что он серьезно воспринимает их самих и их работу. Скорее всего, мой рапорт лежал на столе по той же причине.
– Когда ты вез Изабель к Карверу, то проверил ее сумку. Зачем?
– В тот вечер в «Рубике» она пила спиртное и, возможно, употребляла наркотики. Я решил отвезти ее домой. К родителям, – сказал я. – Но не знал точно, где живут Росситеры, и подумал, что, может быть, найду адрес у нее в сумочке.
– И что ты нашел?
– Деньги. Много денег. Я догадался, что она получила деньги для Франшизы, пока находилась вне моего поля зрения. Если бы она не отдала деньги Карверу, то ей бы грозили большие неприятности.
– Что еще было в сумочке?
– Косметика, кошелек, телефон. Я привез Изабель домой, и мобильник все еще был у нее. Тот, кто забрал телефон из квартиры, последним видел ее живой.
– Особо не радуйся, но мы нашли ее мобильник.
Я постарался ничем не выдать своей реакции. Вспомнил сообщение от Изабель, оставшееся в папке «Отправленные»: «Зейн знает».
Я морально приготовился к тому, что сейчас услышу. Я заверил Паррса, что не знаю ее номера телефона. А теперь выяснится, что я солгал.
– Ее отец дал нам номер, и мы отследили местонахождение телефона, – продолжал Паррс. – Сигнал шел из ее квартиры. Мы перевернули там все вверх дном. Телефон был спрятан. Приклеен скотчем ко дну ящика стола.
Очень странно. Мне хотелось спросить, что такого было в телефоне. Кому и зачем понадобилось его прятать? Отправленное мне сообщение можно было истолковать как «Зейн знает о нас».
Паррс выдерживал мучительную паузу.
Я вспомнил о фотографиях.
– Что произошло в Фэйрвью, когда ты ее туда привез? – осведомился Паррс.
– Ничего особенного.
– Ты говорил с Карвером?
– Дверь открыла Сара Джейн.
– Его рыжая подружка?
Я кивнул.
– Она разволновалась из-за денег. Изабель ее особо не интересовала. А когда я уходил, то заметил в окне Карвера. Честно говоря, я подумал, что он все нарочно подстроил.
– В каком смысле?
– Карвер любит такие игры. Возможно, он решил меня проверить. Его люди наблюдали за мной. По его распоряжению бармен мог подмешать в выпивку Изабель какую-нибудь дрянь, а потом проследить, как я поступлю, когда найду деньги. В результате Карвер стал мне доверять.
– Говоришь, он любит игры? Почему?
– Он так развлекается. Считает себя гениальным стратегом. На первый взгляд делает что-то одно, а на самом деле – совершенно другое.
– Он же большой босс. Чаще всего такие типы уважают лишь себе подобных. Ну и что он о тебе выяснил?
– Больше, чем я ожидал.
– Продолжай.
– Ему понравилось, что я честно высказывал ему свое мнение. Часто неприятное. И что я не боюсь лезть не в свое дело. Однако он всегда ставил меня на место. По-моему, он любит поговорить, а с его амбалами особо не пофилософствуешь. Кстати, он вполне искренне сказал, что сам никому морду не бьет. Для этого у него есть специально обученные люди.
– Расскажи мне про этого Зажима.
– Живет по принципу «меньше слов, больше дела».
– Опасен?
– Готов драться с собственной тенью. При первой встрече плюнул мне в лицо.
– При встрече с тобой такое желание возникает у многих.
Я улыбнулся:
– Нет, он просто с норовом. Карвер пару раз при мне его отчитывал.
– Интересно, – произнес Паррс. – А мог бы Зажим подмешать дряни в «восьмерку»? Или продать грязный товар?
Я не сказал Паррсу, что Зажим первым пострадал от бракованного товара.
– Карвер назвал его нервным. Зажим якобы вышел из игры. У меня такое впечатление, что Зажим, как и все остальные, чего-то боится.
– Расскажи о доме.
– В нем никто долго не задерживается. Там многолюдные вечеринки. Гости там и ночуют. Я тоже однажды провел там ночь. Молодняк устраивается спать прямо на полу.
– Что за молодняк?
– Белые парни, из семей среднего класса. Студенты, может чуть постарше. Средний возраст – немного за двадцать. Все больше творческие личности. Называют себя креативщиками.
– В доме два выхода?
