Надо было поговорить с барменом. Он был с Кэтрин перед ее исчезновением. Шелдон Уайт его отпустил. Я отправился по последнему известному адресу бармена, в уродливую многоэтажку, с помпой заложенную в центре города в период строительного бума. В доме обещали пентхаусы по доступным ценам, но финансирование не обеспечили, и на несколько лет проект пришлось заморозить. Когда же его возобновили, то размах строительства, его бюджет и сами квартиры стали гораздо меньше.
Я не надеялся застать бармена дома. Он жил один, где-то на средних этажах. Я предъявил служебное удостоверение скучающему охраннику.
В квартире стоял затхлый запах скудного холостяцкого существования. Очень похоже на мое собственное жилище. Видно было, что хозяин спешно уносил ноги. В шкафах осталась одежда и другие личные вещи. Я выудил пару смятых чеков из кармана забытых брюк и обнаружил, что на днях бармен выпивал в клубе «Люфт».
На выходе меня окликнул охранник:
– Ну что, в этот раз что-нибудь нашлось?
– В этот раз?
– Ваши сюда уже приходили.
Ему было до смерти скучно и хотелось с кем-нибудь поговорить.
– Когда?
Он потер подбородок:
– А с неделю назад.
Я насторожился. Об исчезновении бармена никто официально не сообщал. По крайней мере, в полицию. А потом вспомнил, как мы с Карвером ездили на Сикамор-уэй. Карвер велел Зажиму направить всех на поиски Глена Смитсона. Интересно, распространялось ли это распоряжение на человека Карвера в полиции?
– Полицейский был в форме или в штатском?
– В штатском, – ответил охранник. – И ужасно грубый. Пришел поздно вечером. Рявкнул, чтобы я открыл ему квартиру. Пробыл там минут пять.
– Он представился?
– Нет вроде.
– А как выглядел?
– Ну, обычный такой. Белый. Среднего роста. Ничего особенного.
Да уж, попробуй найди.
– А камеры видеонаблюдения есть?
– Да, но… – Он задумался. – Это было в прошлый понедельник. Сейчас поверх пошла новая запись. А что такого?
– Похоже, в диспетчерской программа глючит, – соврал я. – Постоянно отправляет людей на одно и то же задание. Если мой коллега здесь уже побывал, то хорошо бы мне заняться чем-то другим. Для рационального использования кадров, – добавил я, надеясь, что он вспомнит разгромную статью в «Дейли мейл» о неэффективной работе полиции.
– Понятно, – сказал охранник. – Кажется, он оставлял свой телефон…
Среди бумаг на столе нашелся листок с номером мобильника. Я вбил его себе в телефон, поблагодарил охранника и ушел. На улице я сохранил номер в контактах: «Человек Франшизы». Потом нашел телефонную будку и позвонил.
Номер был действующим.
Время поджимало. Я поехал на север, в Бернсайд. Добрался туда уже затемно, но без труда нашел склад. Внутри ничего не изменилось. Обходя огромное помещение, я услышал какие-то глухие удары у входа. Какой-то бернсайдер, из тех, с кем мы с Карвером познакомились в прошлый раз, бил кирпичом по крыше моей машины. Он не обращал на меня ни малейшего внимания и методично оставлял вмятины в металле, будто работал на конвейере. Не остановило его даже то, что я сел в машину, завел мотор и тронулся с места. У меня оставалась последняя надежда.
Дом Гринлоу стоял в покинутом квартале на заброшенной улице в старой части Солфорда. Десять лет назад Джоанна Гринлоу вышла из дому и исчезла. С тех пор дом пустовал.
Серые прямоугольники стальных листов закрывали оконные проемы. В пустыре за домом с трудом угадывался бывший сад. Сорняки почернели от сырости и копоти, ржавые пивные банки срослись с травой.
Дождь лил весь день. Кирпичи, доски и сорняки тонули в воде. То, что я принял за граффити на листах железа, оказалось аэрозольными надписями: «Вход воспрещен».
Я прихватил с собой монтировку, чтобы взломать дверь, но в этом не было надобности. Меня опередили. Тяжелый замок сбили с двери, а дужки скрепили проволокой. На других домах замки висели нетронутыми. Я разогнул проволоку и толкнул дверь. Она приоткрылась наполовину, будто что-то мешало ей изнутри. Ковролин под дверью пропитался влагой и вздулся.
Я провел лучом фонарика по темному коридору. Увидел лестницу и две двери в комнаты. Обои отстали от стен, потолок покрылся плесенью и пятнами гнили. Я притворил дверь и шагнул в коридор.
Джоанна жила здесь недолго, но ее образ был неразрывно связан с этим заброшенным домом. Она пропала, когда ей было двадцать шесть – чуть больше, чем Кэтрин. Я искал здесь не что-то конкретное, а эхо какого-то чувства. И нашел его, хотя дом пустовал вот уже десять лет.
Сгустившийся страх.
Я посветил фонариком в бывшую кухню. Кухонные окна были заколочены. Мебель вывезли. Там, где когда-то стояли плита и холодильник, остались пустые места. Закрытая дверь слева, наверное, вела в кладовую. Затаив дыхание, я подошел к ней. За дверью оказались пустые полки.
Из кухни я направился в единственную комнату на первом этаже. Окна небольшой гостиной тоже были заколочены. Луч фонарика освещал только узкую полосу. Мне почудилось, что по обе стороны от нее стоят люди и наблюдают за мной, а как только луч сдвигается, бесшумно отступают в темноту.
Я не сразу вспомнил, где видел эту комнату.
В «Ивнинг ньюс».
