– Да-да, она прекрасная девушка, а я монстр и все такое. – В глазах Росситера стояли слезы. – Я не верю во всеобщее равенство. Это философия слабаков. К чему вы, вообще, клоните?
– Вы знали, что ваша дочь калечила себя?
Он неохотно кивнул.
– Она наносила себе глубокие порезы на внутреннюю сторону бедра.
Ему претила мысль о том, что мне это известно. Впервые за весь вечер он проявил отцовские чувства.
– Как будто подсчитывала, – подтвердил он. – Это началось несколько лет назад. В период полового созревания. Врач предположил, что так она отмечает болезненные месячные.
– А я предполагаю, что она резала себя каждый раз, когда ее принуждали к сексу. Ко времени ее смерти набралось восемнадцать или девятнадцать таких порезов.
– Убирайтесь, – процедил Росситер.
Керник встал и молча повернулся ко мне. Лицо его вытянулось и помрачнело. Оно выглядело бы безжизненным, если бы не окровавленный нос.
Я оставил Керника без внимания.
– Мне нужна еще минута вашего времени. В ночь накануне смерти Изабель запаниковала. Ей стало дурно от предположения, что я работаю на вас. Она сказала, что вы за ней следите. Расспрашиваете ее парней. Заставляете ее прослушивать записи этих разговоров. Запугиваете. Всячески притесняете.
Росситер морщился, обливался по́том, мотал головой.
– Неправда…
Керник подтолкнул меня к двери.
– У тебя все, Уэйтс?
– Нет, – ответил я и обратился к Росситеру: – Откуда у вас ее номер телефона, Дэвид?
– Сара Джейн дала… – рассеянно произнес он, осекся и добавил: – Я выпытал его у Сары Джейн.
– Почему вы не сообщили его полиции после смерти Изабель?
– Чтобы никто не узнал обо мне и Саре Джейн.
– Вы бы избавили нас всех от лишних хлопот.
Керник снова подтолкнул меня к двери:
– Хватит болтать.
– Я нашел телефон Изабель, – сказал я.
Все замерло.
Сияние города обволокло и поглотило нас. Керник сделал шаг назад. Росситер вскочил. Уставился на меня невидящим взглядом.
– Мысли об этом телефоне не давали мне покоя. Он был у нее в ночь накануне смерти. Но когда я нашел тело в квартире, телефон исчез. – Я достал мобильник из кармана. – Я считал, что его унес убийца. Чтобы скрыть нечто компрометирующее. На самом деле это сделал человек из Франшизы, который не хотел, чтобы его имя всплыло в связи с наркотиками.
– Что там? – спросил Росситер.
– Сейчас увидите.
– Не слушайте его, – сказал Керник. – Он все выдумывает.
– Что там? – повторил Росситер.
Я уставился на Керника. Он отступил в сторону. Я подошел к Росситеру, который по-прежнему источал властную уверенность в себе. Нашел видеозапись, включил просмотр.
Вручил мобильник Росситеру.
Смазанная, дрожащая картинка. Интерьер квартиры. Потом – сама Изабель. Она прерывисто дышала. Пристроила куда-то мобильник. Наверное, на диван. Направила камеру на другую сторону комнаты. К письменному столу. Лязгнул засов. Изабель открыла дверь. Потом подошла к столу. Она была в том же наряде, что и в предыдущую ночь. Дрожала. То ли от холода, то ли от страха, то ли от того и другого.
Ждала кого-то.
Немного погодя послышался какой-то звук. Изабель вздрогнула. Дверь распахнулась. Захлопнулась. Изабель отвела глаза, уставилась на стену. Раздались шаги. В кадре появился мужчина. Подошел к ней. Коснулся волос. Изабель напряглась всем телом. Он начал ее целовать. Покрыл поцелуями шею, потом лицо. Целовал ее сжатые губы, пока она не ответила на поцелуй. Я стоял рядом с Росситером, но дальше смотреть не стал. Затем отвернулся и он.
– Промотайте до тринадцатой минуты.
Росситер ошеломленно промотал запись. Изабель подошла к столу. Отнесла телефон в ванную. Направила на зеркало. На надпись, выведенную губной помадой.
НИКТО НИКОГДА НЕ УЗНАЕТ.
Картинка расплылась. Телефон упал. Изабель на что-то наткнулась. Послышался звук разбитого стекла, потом ее дрожащий голос:
– Мне было пятнадцать, когда это случилось в первый раз…
Росситер опустил телефон.
Уставился на Керника.
Тот застыл на месте.
– Ты.
Керник не шевелился.
Росситер рванулся к нему. Керник среагировал мгновенно и одним ударом отбросил Росситера к стене. Пошатываясь, министр поднялся.
– Не надо, – сказал Керник.
Росситер с размаху влепил ему пощечину. Керник не шелохнулся.
– Прекратите, – сказал я.
Они стояли, обливаясь потом и дрожа от ярости. Не смели взглянуть друг другу в глаза. Телефон лежал на полу между ними. Керник утер глаза и отшвырнул Росситера к стене. Ловким движением схватил телефон, перешагнул через босса и метнулся к двери. Росситер сидел на полу, тяжело дыша. Керник распахнул дверь и оглянулся. Вид у него был жалкий.
Росситер закрыл лицо руками и зарыдал.
– Куда собрался? – сказал я Кернику.
Он посмотрел на меня, будто впервые увидел.
– Все было не так.
– Она ясно выразилась на видео, Алан. Куда ты собрался?
Он тяжело дышал, вертел в руках телефон.
– Домой.
– Боюсь, что…
– Что? – Он торжествующе помахал телефоном. – У тебя ничего нет.
– У тебя тоже.
Он недоуменно склонил голову набок.
– Три часа назад я показал это видео твоей жене и дочери.
Ноги у него подкосились, он едва не упал.
– Они не хотят тебя больше видеть.
