Cо Стивеном Шусслером она познакомилась в группе поддержки для скорбящих детей. Группа встречалась по пятницам в старой голландской церкви. Среди волонтёров была жена Эллиота Кинга, которая недавно получила лицензию терапевта. Кататоническое состояние Стивена беспокоило Мелиссу. За целый месяц мальчик не проронил ни слезы, ни слова. С появлением Синти он начал выходить из ступора. Как-то раз они вдвоём переломали целую коробку цветных карандашей. «Их любой ценой нужно держать вместе», – посоветовала она Бетани. Вдова послушалась совета, и маленькая танцовщица стала частой гостьей в их доме.
У дяди Синти была своя семья, при чём не очень благополучная, а потому он не возражал, когда девочка начала проводить всё свободное время под крышей вдовы Шусслер. Частный шофёр, который развозил Стивена по секциям после школы, забирал Синти с балета, и вёз обоих детей на ужин в ресторан при гольф-клубе. Никто не удивился, когда со временем их родственные отношения перешли в любовные. У Стивена, при всей его занятости, почти не было близких друзей. Его уважали, но его не приглашали на вечеринки, и с ним не откровенничали, потому как не рассчитывали на взаимность. Ноздри его прямого носа всегда были слегка раздуты, золотистые брови сведены, а резко очерченные губы сжаты. У этого парня была какая-то таинственная миссия, и сверстники решили не мешать ему её выполнять. Все соглашались, что Синти походила ему по темпераменту. Её стоический настрой шёл против всех канонов модного общества, которое приветствовало драму, сенсацию, скандал и интриги. В то время как другие девушки таращили глаза и ахали, Синти лишь пожимала плечами. Дружить с ней было не очень интересно, так как сплетничать она не умела. У неё были однообразные увлечения, которые сводились к балету, и сухое чувство юмора, сформировавшееся под влиянием британских комедий.
Разглядывая спальню, Грегори с некой завистью отметил, что одежда была разбросана. Спортивный носок каким-то образом оказался на люстре. На полу валялся пластмассовый стакан в лужице розового сока. Синти и Стивeн уже не первый год спали вместе, а их страсти, очевидно, не утихли. Обычно люди, пробыв в длительных отношениях какое-то время, более бережно относятся к своим причиндалам.
Итак, судьба подбросила Грегори шанс заглянуть в королевскую опочивальню. Будущая примадонна американского балета и будущий генерал армии спали в нескольких футах от него. Золотая пара Тарритауна, святая и неприкосновенная. А ведь ничто так не мозолит глаза и не щекочит пальцы, как чужое золото.
Под ступнёй Грегори хрустнула ветка. Он вздрогнул и поспешно спустился на землю, по дороге прихватив лоскуток розового кружева. Как он мог пройти мимо такого трофея?
Вспомнив главную причину своей поездки к Шусслерам, Грегори отвязал от багажника коробку с выпечкой и позвонил. В овальном окошке показалось бледное, без капли макияжа лицо Бетани. Какое-то время она смотрела на гостя, будто не узнавая. Когда Грегори помахал рукой, она встрепенулась и открыла дверь.
– Чем могу служить?
Её одежда удивила Грегори. Дело происходило в субботу утром, а на ней почему-то был деловой костюм. Может, она с вечера не переоделась?
– Доброе утро, миссис Шусслер? Это я, ваш сосед.
Положив худую руку на грудь, Бетани шумно выдохнула.
– Господи, я тебя не узнала с бородой.
– Она за ночь выросла окаянная. – Грегори самодовольно почесал щетину. – Мне можно бриться хоть три раза на день. Меня к вам мама послала. Она вам тут малиновый штрудель передала. Какой-то диковинный немецкий рецепт. Думаю, вам понравится.
До конца очнувшись, Бетани вяло улыбнулась и жестом пригласила гостя зайти. На кухне царил таинственный бардак. Все ящики были выдвинуты, будто хозяйка дома всю ночь что-то искала.
– Который час? – спросила она. – Я совсем потеряла счёт времени.
– Около полудня.
– А Стивeн всё ещё спит. Хочешь, пойду разбужу его?
– Нет, не надо. Пусть спит. Суббота же.
– Да нет, ему вставать пора. Его беговая команда едет в Саратогу на соревнования. Не знаю, успел ли он собраться с вечера.
– Тем более, не буду ему мешать. Я с передачей пришёл. – Освободив место на заваленном столе, Грегори поставил коробку со штруделем. – Приятного аппетита.
Мутные глаза Бетани наполнились слезами. Она поднесла руку к губам, закусила костяшку среднего пальца, и несколько секунд молчала, точно пытаясь сформулировать мысли.
– Передай маме огромное спасибо, – сказала она наконец. – Она очень милая женщина. Вся ваша семья очень милая.
– Не уверен, что согласен с этим утверждением, – ответил Грегори полушутя. – В нашей семье есть пару членов, которых папа не показывает приличным людям. Он их держит в подвале под замком.
Слёзы Бетани высохли так же неожиданно как появились. На впалых щеках выступил бледный румянец. Она положила руки на плечи Грегори.
– Я рада, что у моего сына есть такой друг как ты.
– Да что вы … Да ладно …
