– А тебе она наверное готовит что-то особое. Для тебя она целый военно-обрядовый головной убор смастерит, с перьями и прочими прибамбасами.
– Ух ты! Почему именно для меня? Чем я заслужил такие почести?
– Здрасьте! А то ты не знаешь, что она с позапрошлого года по тебе сохнет, а точнее мокнет. Она проболталась кому-то из редколлегии. А там и вся школа узнала. Где ты был всё это время?
– Где был я? Вопрос на засыпку. Я был в творчестве, в музыке, в религии. Мне положено молиться Аллаху пять раз в день.
– А твой Аллах поможет тебе сдать экзамены?
– Мне Аллах уже помог. Я тебе говорил, что мне предложили контракт? Сначала альбом запишу, а потом на гастроли махну. А ты говоришь, Натали … Ладно, я не хотел хвастаться. Я к тебе по делу. Как там ваш проект продвигается? Вы всё ещё строите свой коттедж?
– А как же? Строим. Раз уж взялись. Столько порогов пришлось обить, чтобы получить разрешение. Обратно пути нет. Молоток в руки, гвозди в зубы, и вперёд!
Коммунальная турбаза на Медвежьей горе была коллективным детищем вестчестерского клуба натуралистов, который основали покойные супруги ван Воссен. Во главе проекта выступала Синти, будучи дочерью основателей. Идея построить хижину в горах поступила не от неё самой, а от Бесс МакМахон, старшей сестры Кайла, которая получала двойное образование врача и эколога. Так уж сложилось, что у Бесс были благородные, прогрессивные замыслы, а у Синти – деньги и связи. Они представляли собой дружную команду. Бесс мечтала, а Синти за всё платила. Бесс набросала эскиз очаровательного коттеджа со всеми удобствами, к которым привыкли жители графства, и коммунальным огородом, на котором собиралась выращивать экологически чистые овощи без химикатов. Синти связалась с адвокатами и инженерами. Потому, как они собирались строиться на территории заповедника, им пришлось прыгать через огненные кольца. Вытерпев бюрократическую волокиту, они наконец получили разрешение. На их зов откликнулись заинтересованные выпускники инженерного факультета, которым нужно было развивать досье. Питер Кинг знал о существовании проекта, но упорно затыкал уши, хотя его родители ласково и ненавязчиво подталкивали его принять участие. Очевидно, ему было стыдно сталкиваться лицом к лицу с бывшими однокурсниками.
– Вам лишние руки не пригодятся? – предложил Грегори.
– Только не говори мне, что ты вдруг заболел альтруизмом.
– Не буду врать. Альтруизмом я не болею. У меня против альтруизма прививка. Мне для анкеты надо в колледж. А то у меня в графе «благотворительность» пробел. Если гастроли в этом году не состоятся, придётся же куда-то поступать. Папаня покоя не даёт.
Синти сухо кивнула. Это уже больше походило на правду.
– Хорошо. Покажи мне свои руки для начала, а я сама решу, сгодятся они или нет.
Грегори небрежно вывернул свои мягкие смуглые ладони. Синти явно не была впечатлена.
– Ты ими вообще что-нибудь умеешь делать кроме как теребить петуха? – спросила она, брезгливо дотронувшись до гладкой кожи, на которой не было ни царапины, ни мозоли.
– Ну, на гитаре бренчать.
– Я так и подумала. Не жалко тебе свои дамские пальчики?
– Ради благого дела ничего не жалко.
– Смотри, хоть перчатки надень. У твоего отца наверняка валяется пара в гараже. А то заноз насажаешь.
– Слушаюсь, товарищ сержант. А может, тебе показать другие части тела? Ну, того же самого петуха?
Синти оттколкнула его руки.
– Кончай пошлить. Как трёхлетний, ей-богу. Мне Стивена надо проводить.
– Значит, кофе для него?
– Не только для него. Для всей команды.
– Ясненько. – Какое-то время Грегори брёл рядом с Синти, волоча своего двухколёсного коня, и вдруг, набравшись наглости, спросил, – А тебе на западло быть на побегушках у Стива?
– В смысле?
– Сегодня ты ему кофе таскаешь, а завтра будешь носки стирать, рубашки гладить, ботинки шлифовать. Не успеешь оглянуться, как станешь жирной домохозяйкой с пятью детьми. Порабощение женщины начинается с бытовых мелочей. Твои прабабушки-феминистки не ворочаются в гробах? Смотри, патриархату потакаешь.
– Ради Бога, это такая фигня. Покупные пончики женским правам не угроза. Вот если бы я начала таскать домашнюю выпечку, как твоя мама, тогда бы мои предки начали ворочаться в гробах. А так я тесто своими руками не месила, и кофейные бобы в порошок не стирала. Купила всё готовое, при чём на деньги его матери.
Грегори искренне восхищался способностью Синти ответить лаконично и невозмутимо на самый провокационный вопрос. Другая девчонка на её месте закатила бы глаза, запыхтела, зафыркала и назвала бы его козлом. Синти говорила о сугубо личных вещах своим привычным непринуждённым тоном.
– И вообще, – добавила она, – когда у людей серьёзные отношения, проявлять заботу не зазорно. Представь себе. Я ему на тренировку приношу кофе. А он мне на репетицию приносит охлаждённый чай. Мы как-то не задаёмся вопросом, кто у нас носит штаны.
