– Селям, – поприветствовала его Линн. – Помнишь меня? Каждый раз, когда мы видимся, ты при смерти.
– Ты не представляешь себе, как мне остоебенили журналисты, – ответил Грегори, не поднимая глаз. – Хуже чем больничная еда.
Линн заткнула мелированную прядь за ухо.
– Ничего не поделаешь. Мы сами себе осто … осточертели. Должен же кто-то выполнять эту грязную работу. Смотри, у тебя есть выбор. Либо ты мне расскажешь, как всё было, либо мои беспринципные коллеги сами додумают историю за тебя. И после того, как они распустят эту байку по свету, тебя уже никто не будет слушать.
– Пускай распускают. Мне какое дело?
Апатия. Классическое проявление посттравматического синдрома. Оставив сладости на тумбочке, Линн решила навестить его повторно через несколько дней. Отодвинув занавеску, она вдруг услышала его голос за спиной.
– Я не бросил её умирать.
Не оборачиваясь, Линн замерла у входа.
– Продолжай. Я слушаю.
– Сначала я убедился, что ей … ничем уже не помочь, и только потом … потом я сам за себя. Чтобы ты не думала, что я какой-нибудь трус, который только думал о своей шкуре.
– Разве я сказала, что ты трус? – Линн проворно развернулась, и села у него в ногах. – Напротив, я слышала, что ты бунтарь, партизан, защитник угнетённых. Расскажи нам про свои геройства.
Грегори выдернул из под неё угол покрывала.
– Hе спеши радоваться. Не жди материал для саги. Я просто хотел прояснить кое-какие моменты. Скажу лишь одно. Стив Шусслер – хреновый снайпер. Видео игры не подготовили его к военной жизни. У него был шанс размазать мои мозги по снегу, а обошлось одной царапиной. Или, может, он хотел со мной поиграть сперва, а потом укокошить? Чёрт его знает. Передвигался он медленно. Одна нога всё-таки. Я ушёл от него ползком. Потом скатился с горы. Там связь была лучше. Оттуда и вызвал полицию. Ну вот и всё, что я тебе расскажу.
«На сегодняшний день», – подумала Линн, ухмыльнувшись.
========== Эпилог ==========
9 ноября, 2016
«Победа, победа … »
Несколько раз Натали зажмуривалась, считала до десяти, а потом вновь открывала глаза, но картинка не менялась. Каждый раз с экрана ухмылялся семидесятилетний миллардер, новый президент, который обещал вернуть Америке былую славу. Всё случилось так, как предсказывала её мать. Республиканцы вновь завладели Белым Домом. Теперь Натали могла уснуть спокойно, в первый раз за последние полтора года, но почему-то её не клонило в сон.
Коридоры телестудии были запружены ликующими журналистами. Визг, вспышки, аполодисменты. Над потоком гладко подстриженных затылков и французских узлов, Натали встретилась взглядом с Линн Морган. Бывшие соперницы вскрикнули в один голос, бросились друг другу навстречу и столкнулись беременными животами.
– Душечка, – лепетала Линн, – это не сон! Нам это удалось. Где шампанское? По бокалу можно. Ради такого случая.
Сжимая руку коллеги, Натали затащила её в угловой кабинет, который когда-то занимала её мать. Над столом висели награды, которые Натали получила в 2014 году за экстраординарные достижения в сфере военной журналистики на ближнем востоке. Поездка в Сирию не прошла даром. Как только Натали вернулась на родину, газеты и телестанции набросились на ней с предложениями. К тому времени Брианна вышла замуж за судью и уехала в округ Колумбия, уступив вакансию своей дочери. Угловой кабинет, переустроенный во вкусе новой хозяйки, служил очагом консервативной пропаганды.
За неимением шампанского, девушки открыли чекушку бурбона, которую Натали припасла на случай повторного поражения, и смешали её с чаем.
– Пора, – сказала Натали, стирая размазанную тушь со щёк Линн. – Продолжим празднование дома со своими благоверными.
Ещё раз обнявшись на прощание, они разъехались по домам. Линн осталась в Манхэттeне, а Натали вернулась в Тарритаун, в родительский дом, который ей оставила Брианна.
– Ты слышал новость? – спросила она, растолкав мужа, который заснул на кухне, уткнувшись носом в учебник начертательной геометрии. – Ты знаешь кто президент?
– Знаю, – последовал сонный ответ. – Чему ты так радуешься? Сейчас начнутся протесты, парады за гражданские права. Либералы выбегут на улицу с плакатами.
Когда Грегори произносил слово «либералы», его верхняя губа презрительно оттопырилась. Не так давно он сам был в числе этих либералов. Вспоминая события прошлых лет и свои некоторые поступки, Грегори испытывал стыд, похожий на тот, который испытывает человек во сне, когда оказывается на автобусной остановке без штанов.
Что-то сломалось, засохло и отпало. Что-то рассосалось и испарилось. Что-то новое зародилось и выросло. Весной 2014 года, он не то с горя, не то со страху, не то со скуки, поступил в Фордемский университет. Kогда Натали вернулась из Сирии, покрытая славой и пигментными пятнами, она увидела перед собой совершенно другого человека. Знойный, вспыльчивый турок исчез. Остался пресный, законопослушный англосакс, республиканец, воцерквлённый протестант, будущий инженер. Трудно сказать, скучала ли она по бывшему Грегори. Во всяком случае, о разводе она больше не заикалась.
