– В этом нет необходимости, – ответила Синти, пытаясь засунуть свою широкую ступню в обтяную атласом туфельку. – Мои родители разбились на машине, когда мне было одиннадцать лет. Видите, как всё просто? У вас не найдутся похожие туфли, только на низком каблуке и на размер побольше? А то у меня шишки от балета. У меня ступня без носков выглядит как корень имбиря.
Ошарашенная небрежностью покупательницы, продавщица потянулась за коробкой, в которой лежали плоские лодочки одинадцатого размера.
– Вот эти. Элегантно и удобно. Фату не будете? Или по крайней мере тиару?
– Мне ничего нельзя цеплять на голову. Тут такая оказия нелепая. Мой первый кавалер дал мне кровоизлияние в мозг. С тех пор у меня с равновесием проблемы. Когда у меня на макушке сидит какая-то фигня, я начинаю заваливаться на бок. Это выглядит очень смешно со стороны.
– Понятно. У ваших свидетельниц есть наряды?
– Я решила не связываться. И так обойдёмся. Моя кузина недавно выписалась из реабилитационного центра. Моя начальница – мужененавистница, а единственная подруга – лесбиянка. Она считает, что платья и юбки придумали мужчины, чтобы им было легче насиловать женщин. Клянусь вам, найти парня для замужества легче чем наскрести подружек для антуража.
– Вы уже выбрали церковь, ресторан?
– Мы пойдём в ратушу и там распишемся. Посидим в кафешке, прокатимся на пароме вокруг статуи Свободы, и баиньки. Чтобы утречком встать и на работу.
– Вам будет нужен гардероб для медового месяца, – настаивала продавщица, хватаясь за соломинку.
– Зачем куда-то ехать? Только выбиваться из колеи. Говорят, сейчас качество обслуживания в гостиницах упало. Рецессия ещё не отшумела. Значит, упакуйте мне платье и туфли. И, пожалуй, перчатки. Такие, чтобы полностью закрывали пальцы. А то у меня кожа на руках потрескалась, а маникюр делать лень.
***
Как только она вышла из салона, перекинув через плечо покупку, у неё в кармане задрыгался мобильный телефон, точно зверёк, попавший в ловушку. Это была Бесс МакМахон. Видно, у неё горели уши, когда Синти вспоминала её.
– Не пойми меня превратно, – начала Бесс скороговоркой, не поздоровавшись. – Я вовсе не отрекаюсь от своих принципов. Более того, за последние пару лет они утвердились. Я как никогда верю в мир без политических границ, без предрассудков и дискриминации.
– Можно помедленнее? – попросила Синти. – О чём ты?
– Я говорю о нас с тобой, о нашей дружбе, о сестринском доверии. Если ты хотела устроить фестиваль восточной кухни в нашем коттедже, тебе достаточно было поставить меня в известность. Я не понимаю, почему ты туда привела гостей без моего ведома. Неужели ты думала, что я откажу тебе в помощи?
– Бог с тобой, Бесс. Чем больше ты говоришь, тем меньше я соображаю. Какой фестиваль? Какие гости?
– Ты ещё дурой притворяешься! Не стыдно тебе? Ты теперь до конца жизни будешь использовать свою черепную травму как отговорку? Неужели ты думала, что я не узнаю? Сегодня я ездила на Медвежью гору. Со мной был один товарищ, агроном. Мы обсуждали пристройку для парника. Нас ждал очень «приятный» сюрприз. Мало того, что сигнализация была отключена, в помещении пахло восточными пряностями. На полу валялись засохшие зёрна кускуса. А ещё я нашла гитарный плектр под матрасом. Видно, они устраивали концерты.
Синти рассмеялась, не боясь обидеть подругу.
– Ну ты прям Шерлок Холмс. У тебя такие капитальные улики. Так может, эти крошки остались с лета? Там семейка из Ливана жила две недели.
– Исключено. Перед тем как закрыть коттедж на зиму, я всё помыла и продезинфецировала. Я бы никогда не оставила крошки на полу. Ты же знаешь, я смерть как боюсь мышей. Это явно свежие крошки. Кто-то пользовался коттеджем, и я даже знаю, кто именно.
– Ну кто? Скажи уже. Не держи меня в неведении.
– Ты знаешь не хуже меня. Наш любимый «Турок из Тарритауна». Представь себе, я читаю его статьи в блоге про помощь беженцaм, которым, якобы, не достаточно помогают власти, и которым американское посольство отказывает в политическом убежище.
– Подумаешь! Сейчас каждый самозванец-филантроп пишет про помощь мирным сирийцам. Это как каждая марка молочных продуктов выпускает греческий йогурт. Кто-то один запускает моду, а другие копируют.
– Но в случае с Грегори это завуалированная агитация. И ты на неё купилась! Он тебя уболтал, как всегда, затащил тебя в постель, и ты ему выдала ключи, не сказав мне ни слова. Ты предала нашу дружбу ради мужика, который женат на сестре моего насильника.
Это уже было слишком. Паранойя Бесс переходила все границы. С тех пор как Кит Хокинс подмял её под себя, она считала, что ей, как жертве, всё позволялось. Она имела право тыкать пальцем и выкрикивать обвинения. Её уже давно никто не жалел, и на неё никто не обижался.
– Ты несёшь феерическую ахинею, – сказала Синти. – Я с Грегори сто лет не виделась. И вообще, он слегка женат.
