Иван рывком сдернул женщину с сиденья. Джейн на миг-другой замолчала, но затем вновь завопила на одной пронзительно-высокой ноте.
Сам Козак тоже пригнул голову; он фактически лег сверху на Джейн. Права эта девушка: он порядком обленился, обуржуазился. И все его нынешние реакции – это лишь запоздалые действия сытого тупого офисного планктона, а не бойцовского пса, каковым он был еще сравнительно недавно.
Прошло еще несколько секунд.
Соседка продолжала вопить; когда он попытался закрыть ей рот, она едва не прокусила ему ладонь. Иван отдернул руку. Прижимая локтем Джейн, принялся шарить между сиденьями. Нащупал литое плечо водителя – рука сразу стала липкой от крови.
«С какой стороны у Оскара кобура? С левой, кажется? Да, точно… Надо попытаться вытащить ствол… А потом…»
Но ни разработать, ни тем более осуществить план спасения ему так и не удалось: у тех, кто тормознул их Land Cruiser, имелись свои планы.– Don\'t move! – послышалось с дороги. – Не двигаться! – скомандовал тот же чел, оказавшийся уже у машины. – Стреляю без предупреждения!
Следом звучно хрястнуло!..
Ага, высадили стекло со стороны водителя! Тут же кто-то открыл переднюю дверку, затем мгновенно разблокировали и задние двери…
– Выйти из машины! – скомандовал мужской голос. – Эй ты, верзила! Давай без фокусов.
Иван выбрался из салона – спиной.
Медленно развернулся. На шоссе – с его стороны – стояли двое. Оба в камуфляже с местными эмблемами на нагрудных карманах и на предплечьях. В шлем-масках, стволы, удлиненные накрученными глушителями, направлены на Козака.
– Жанна, это твои знакомые? – громко спросил Козак. – Какого хрена тут творится?
– Идиот!.. – отозвалась Джейн (ее как раз вытаскивали из салона через другую дверь). – Ничтожество!..
– Эй, вы, оба! – прервал их разговор один из нападавших. – Заткнитесь! Того, кто откроет рот, пристрелю лично!..
Глядя на Козака через щели маски, боевик красноречивым жестом поднес палец к губам. Потом негромким, но властным голосом скомандовал:
– Снимай всю одежду! Быстро! Даю… тридцать секунд!!
Сказав это, он выпростал из манжеты руку и стал смотреть на надетые на запястье поверх длинной тонкой перчатки наручные часы.
– Время пошло.
