— Вертолёты Камова могут и не такое делать. У нас не просто по спирали могут крутиться, а даже встать «носом» к земле и штопорной бочкой вниз уйти. Опираясь на аэродинамическую силу, таким образом можно с любой высоты за минуту спуститься, — утверждал один из конструкторов.
Здесь уже не выдержал я.
— Но если есть запас высоты. И почему вы не рассматриваете усиление ветра в момент выполнения манёвра? К чему такая спешка? — спросил я.
— Это не в вашей компетенции решать спешим или не спешим, товарищ майор, — спокойно сказал мне генерал.
— Так точно. Но мне и моему командиру придётся выполнить эти показательные полёты, — ответил я.
— Вот и выполните, соблюдая все меры безопасности. Раз манёвр рассчитан, значит, он выполним. Правильно я понимаю, товарищи промышленники? — улыбнулся заместитель главкома представителям фирмы.
Кто-то ответил «так точно», а остальные загалдели словами «да» и «правильно». Генерал начал возвращаться на место, но последние слова на этом собрании ещё не прозвучали.
— Товарищ генерал, есть необходимость внести изменения в конструкцию вертолёта. Чтобы была возможность избежать схлёста винтов, — предложил я.
— Времени нет. Вертолёты очень нужны стране. Поэтому вам нужно быстрее их подготовить. Показ будет проведён в срок. Всё! — хлопнул генерал по столу.
По окончании совещания меня и Тобольского догнал Ларюшин, пытаясь понять логику наших претензий.
— Верьте в этот вертолёт. Если что, в кабине катапультное кресло. При любой опаснейшей ситуации, у вас всегда есть шанс катапультироваться, — объяснил Ларюшин.
— Иванович, а кто-нибудь им уже пользовался? — задал я риторический вопрос.
Естественно, что катапультирования с этого вертолёта не было.
— Пока нет. Но у нас всё проверено.
Не сильно меня обнадёжил Евгений Иванович.
На следующий день всё было готово к демонстрации высоким начальникам. На аэродроме была организована встреча прибывшего командования из Генерального штаба, пока я и Тобольский проводили последние приготовления к вылету.
Ещё вчера вечером мы с Олегом Игоревичем договорились, что я выполняю боевые манёвры, а он основной пилотаж над полосой.
— Так, ещё раз обговорим. Запускаемся вместе, готовимся к рулению и к взлёту. А дальше по ситуации, — сказал Тобольский, готовясь залезть в вертолёт.
Я тоже был уже готов к вылету. Осталось только надеть шлем и занять место в кабине.
— Не волнуешься, Игоревич? — спросил я.
— А чего волноваться?! Ни один вертолёт или самолёт ещё не остался в воздухе, — посмеялся Тобольский.
Шутка из разряда «чёрного» юмора, но соответствует действительности.
Большая делегация уже направлялась в нашу сторону. К этому времени на аэродроме уже поднялся ветер, но на качество полёта он не должен был повлиять.
Уже когда высокое начальство приблизилось к нашей стоянке, мы быстро выровнялись для встречи генералов. Возглавлял всю делегацию тот, кого я не сильно бы хотел здесь увидеть.
— Сан Саныч, а это правда, что генерал армии Чагаев твой… — начал у меня шёпотом спрашивать Тобольский.
— Командир, вы всё про меня знаете? — уточнил я, перебив Игоревича.
— Я ж твой командир. Конечно, знаю.
— Пересечение с Чагаевым и его дочерью — маленькая, но не самая хорошая глава моей жизни.
Генерал армии Чагаев Василий Трофимович подошёл к нам и принял доклад от Тобольского. Поздоровавшись с нами, он дал указание показать и рассказать про вертолёт.
Мы быстро провели осмотр вместе с генералом, и он нас отпустил готовиться. Всё это время Василий Трофимович смотрел на меня с недоверием. Похоже, что Крис по возвращению домой поведала папе о своей поездке. А может быть просто генерал не может простить себе проигрыш в споре со мной.
Он ведь хотел посмотреть, как я командую, и организовал мне краткую командировку в несколько месяцев в Шахджой.
Настало время запускаться. Я занял место в кабине и ждал команды от Тобольского.
— Леденец, 301-й в паре с 302-м, доброго дня. Запуск, — услышал я в наушниках запрос от Олега Игоревича.
— Добрый день! Разрешил. Ветер на старте 310° с порывами до 12 м/с, — ответил руководитель полётами.
Запуск произвели быстро и начали руление. Тобольский был впереди и не торопился занимать полосу.
— 302-й, готовность, — запросил он у меня, когда я вырулил на полосу.
— 30 секунд.
На вертолёте быстро вырулил на осевую линию и развернулся против ветра. Как и Олег Игоревич. Мысли в этот момент были только о полёте. Даже приезд генерала Чагаева не смог сбить мой настрой.
— Внимание! Взлетаем! — скомандовал Тобольский, и мы аккуратно оторвались от полосы.
Зависли, выполнили синхронно несколько разворотов вокруг своей оси. Некий элемент театральности в показе должен присутствовать.
— 2-й, разгон. Паашли! — дал команду Тобольский, и я отклонил ручку управления от себя.
Скорость начала расти. Курс держим с таким расчётом, чтобы пройти точно над делегацией. Ветер на первых порах мешал, а теперь ощущается не сильно.
— Прибор 160. Пошли по кругу.
— Понял, — ответил я.
