Значит, и Василий Трофимович все риски осознаёт. Будем считать, что и остальные пассажиры тоже.
Место падения Ми-28 прямо перед нами. Справа видно, как на очередную цель заходит ведомый Хачатряна и бьёт по противнику из пушки. Вниз летят гильзы от снарядов, а сам вертолёт будто бы тормозится в воздухе.
— Площадку наблюдаю, — проговариваю я, заходя на повышенной скорости.
Слева к предполагаемому месту посадки приближаются две фигуры. Один хромает, но второй старается его тянуть быстрее.
— Высота 30, скорость 100. Проскочим, — говорит по внутренней связи Кеша.
— Не… проскочим, — ответил я, отклоняя ручку управления и сбрасывая при этом скорость.
Правую педаль продолжаю отклонять, а рычаг шаг-газ вытягивать на себя. Времени, чтобы забрать наших ребят будет немного. Второй Ми-28 может просто не успеть нас прикрыть.
— Слева стреляют, — проговорил Кеша.
Тут же в его блистер влетели пули. Осколки разлетелись по кабине. И как раз в тот момент, когда я у самой земли.
Пылевая завеса поднялась вверх, но перед собой обзор ещё есть. Шлейф идёт за нами, но как только мы приземлимся, он накроет нас.
И тут взрыв. Полыхнул приземлившийся на вынужденную Ми-28.
Вертолёт завибрировал
при подходе к земле. И вновь несколько попаданий по фюзеляжу. Дополнительная раскачка сейчас некстати.
Рубена и Рашида не видно.
— Высота 10, — поглядывал на радиовысотомер Кеша, диктуя высоту.
Есть касание! Вертолёт коснулся поверхности и замер. Моментально в кабине стало темно оттого, что нас накрыло камнями, сухой травой и пылью.
Я бросил взгляд влево, надеясь увидеть, когда наши парни будут залезать в грузовую кабину. Вокруг ещё витает пыль и не оседает.
— Блин, никого. Чего ж так долго? — переживал Кеша.
Такие долгие секунды ожидания нам не в новинку. Но каждый раз они кажутся всё дольше и дольше. Тот самый момент, когда ты не знаешь — живы твои товарищи или нет.
И вот из жёлтого тумана показались двое в песочных комбинезонах и со шлемами на голове.
— Вижу их! — радостно сказал Иннокентий.
— Готовимся, — ответил я, держа левую руку на рычаге шаг-газ.
Несколько секунд и я услышал доклад, что все на борту.
— 211-й, взлетаем, — произнёс я в эфир, отрывая вертолёт.
Надо выйти из пылевого облака. Иначе будем взлетать вслепую. Набрал 10 метров. Воздушным потоком начинает вертолёт раскачивать. Ещё и обороты несущего винта забрасывает. Температуру в двигателе тоже.
— Разгон, — произнёс я и отклонил ручку от себя.
Ми-8 слегка нагнул нос и начал ускоряться. Снова несколько попаданий по фюзеляжу, будто в нас забили гвозди.
— Отстрел, — повторял Кеша, выпуская тепловые ловушки.
Пока мы не отлетели на достаточное расстояние, напряжение ещё присутствовало.
Тут «проснулись» наши садыки.
— 202-й, 202-й! Ответь Хама-контроль. К вам поднимаем группу прикрытия. Обозначьте ещё раз район бедствия, — затараторил в эфире диспетчер с авиабазы Хама.
Сообщение быстро утонуло в различных докладах о… запуске. Пока бы мы дождались эту подмогу, спасать наш сбитый экипаж было бы поздно.
— Слева в строю, — услышал доклад второго Ми-28.
— Понял, — ответил я, бросив взгляд на место вынужденной посадки.
Подбитый вертолёт горел ярким огнём и уже не представлял ценности. Хотя к нему и успели подъехать несколько пикапов.
Из грузовой кабины выглянул грязный и запыхавшийся Ибрагимов, показывая мне поднятый вверх большой палец. Я ему подмигнул и продолжил управлять.
— 202-й, я Хама-контроль. Оперативно дайте ваши координаты. Мы уже высылаем прикрытие, — быстро сказал диспетчер в эфир.
— Да уже не торопитесь, — спокойно ответил я.
Авиабаза Хама располагалась в пригороде одноимённого города. Аэродром достаточно крупный. С воздуха видны как арочные укрытия, так и бетонные укрепления, в которых находятся самолёты.
— Тут и вертолёты есть, — указал Кеша на отдельную стоянку Ми-8 и Ми-24.
Через пару минут мы коснулись полосы и начали заруливать. Тут и начался самый интересный кордебалет.
— 202-й, вам на перрон заруливать. Вас там рядом с флагштоками встретят, начал объяснять диспетчер.
В Хаме мне и раньше приходилось бывать, но флагштоков я не помню. И только мы начали руление по магистральной рулёжной дорожке, как место стоянки поменялось.
— 202-й, вам стоянка рядом с МиГ-23. Там будут встречающие, — сказал диспетчер.
Понятно, что это не его «хотелки», но местные порядки начинают напрягать.
— Понял. Наблюдаю место стоянки, — ответил я, проруливая мимо флагштоков.
На них и флагов-то не было. Наверное, командование базы хочет как можно лучше встретить нашего командующего ограниченным контингентом.
— Флагштоки есть, а флагов нет, — заметил Виктор.
— Не подготовились, — ответил Кеша.
— 202-й, поправка. Вам стоянка рядом с нашими Ми-8. Рулите к третьему вертолёту, затем разворот…
Дальше я уже и слушать не стал и продолжил рулить в сторону МиГ-23. Думаю, что местное командование в состоянии встретить нас в любом месте.
Развернувшись рядом с бетонными укрытиями, я дал команду экипажу на выключение двигателей.
Винты постепенно остановились, и только сейчас я смахнул с лица пот.
— С прибытием, 202-й, — услышал я в эфире пожелание от диспетчера.
