— То есть, товарищ полковник Мулин предусмотрел оставить на базе майора Клюковкина, а про обеспечение поиском и спасанием экипажей ему думать западло? — уточнил я.
Тобольский покачал головой.
— Этот Мудилин… тьфу, Мулин. Вечно путаю. Этот товарищ полковник ограничился общими фразами и распоряжениями — «организовать», «обеспечить», «под нашу ответственность», «немедленный доклад о выполнении». У меня вообще сложилось мнение, что он не отдаёт себе отчёт, что это не учения или какие-то манёвры на нашей территории.
— А нам теперь с вами, Игоревич, расхлёбывать, так?
Комэска докурил сигарету и затушил окурок. По лицу Тобольского было видно, что он в больших раздумьях.
— Мы не знаем, где будут сирийские войска, а где противник. Порядок связи и управления какой-то странный. Наших авианаводчиков в боевых порядках нет. Мы слишком торопимся, — махнул рукой Олег Игоревич.
— А что командующий?
— Он убыл вечером на южное направление. Там в районе Даръа идут бои. Вроде как Василий Трофимович убыл на переговоры с мятежниками, чтобы прекратить огонь, — ответил Тобольский.
— На нашем направлении, как я понял, разговаривать пока не о чем?
— Да. Сегодня член Военного совета выступил и сказал, что после переворота в Турции к власти пришёл ставленник американцев. А они в Сирию вцепились сейчас мёртвой хваткой. Так что с турками не договориться.
Оказывается, и в эти годы на Ближнем Востоке всё и все были против Сирии.
Утром всех собрали на общую постановку задач. Привлекли и командиров экипажей, и штурманов, и всех, кто будет участвовать в завтрашней операции. Помещение для такого количества людей найти было сложно. Но нашли.
Оказалось, что рядом с будущим аэропортом Хмеймим когда-то планировалось разместить небольшую воинскую часть ПВО. Части нет, казарм нет, а вот здание солдатского клуба построили.
В душном актовом зале всех разместили на скамейках, а свет провели от здания командно-диспетчерского пункта. На полу ещё оставались следы жизнедеятельности предыдущих хозяев клуба — местных птиц.
— Сан Саныч, а можно я не буду тут сидеть. Мне жарко, — спросил у меня Кеша, утирая тыльной стороной ладони лицо.
— Дружище, тут нет тех, кто замёрз. Так что терпи, — ответил я.
— Тогда у меня аллергия на помёт птиц, — продолжал искать Кеша причину свалить с постановки задач.
— Товарищ капитан, вы же лётчик. С птицами у вас должно быть полное взаимопонимание.
— Да ну их! Они то насрут, то в блистер их поймаешь. А то и в двигатель залетит. Как будто не видят, что самолёт или вертолёт летит, — продолжал возмущаться Кеша.
— Ну уж извини. До птиц телеграммы по безопасности полётов не доводят.
Тобольский, сидевший на скамье впереди меня, повернулся к Петрову.
— Кеша, с таким отношением ты первый претендент на получение «подарка» от птиц, — улыбнулся комэска.
— Какого подарка? — спросил Иннокентий.
Птицы, которые уже давно «национализировали» это здания для себя, активизировались. И без боя они его отдавать не собирались.
Тут же на всех сидящих в зале была проведена атака с пикирования. Несколько птиц пронеслись над головами, громко хлопая крыльями. Кеше даже пришлось скрыться на полу от разящего удара пикирующего голубя.
— Кеша-джан, ты больше так о них не говори. А то ведь в следующий раз птицы зайдут не тактически, — сказал Петрову Рашид.
— Применять ФАБ-100. Хотя и ОФАБ-250 могут, — добавил я, намекая, что птицы имеют свойство гадить.
В зале появился полковник Мулин в сопровождении командира полка Бунтова.
— Товарищи офицеры! — громко подал команду один из командиров эскадрилий, сидящих на первом ряду.
Все встали, выпрямившись для приветствия.
— Вольно, товарищи. Всем доброе утро, — поздоровался Мулин и неторопливо занял место за центральным столом.
Когда все расселись, полковник оглядел зал и потолок, где ещё имелись гнёзда. Щебет птиц разносился эхом под высокими сводами зала.
Мулину, судя по выражению его лица, это не нравилось. Он активно жестикулировал, выражая недовольство, и не стеснялся повышать голос на Бунтова.
— Бардак. И как тут проводить постановку, Леонид Викторович? А если бы генерал армии Чагаев захотел бы присутствовать, помёт ему бы показывали? После постановки всё здесь нужно убрать.
Голос Мулина переходил от высоких нот до откровенно шипящих звуков и обратно.
— Товарищ полковник, весь личный состав занимается подготовкой к завтрашней операции. Мы ждём пополнения в лице ещё одной аэродромной роты и увеличения численности…
— Это не отговорки. Почему я должен за вас думать? Мне самому назначить людей?
На это Бунтов ничего не ответил. Полковник Мулин продолжал оправдывать те интерпретации своей фамилии, которые постоянно произносил Тобольский.
— Что за Мудалин… то есть, Мулин, — тихо возмутился Олег Игоревич, в очередной раз по-своему назвав полковника.
Через минуту, взяв текст постановки задач, Мулин подошёл к трибуне.
— Сегодня, 15 сентября 1984 года, постановка задач лётному составу на проведение боевых вылетов… — начал зачитывать текст постановки.
Задачи были не самые масштабные, но их нужно было обозначить и записать под магнитофон.
