Буквально с порога, заму командира корпуса не понравилось, что никто из техсостава не соблюдает форму одежды. Правда тут же всё встало на свои места — Мулин спутал военных техников с гражданскими.
— Здравия желаю, Антон Юрьевич, — поприветствовал Тобольский полковника.
— Доброе утро. Как обстановка? Знакомитесь? — поздоровался Мулин с Олегом Игоревичем.
— Да мы уже знакомы с этими вертолётами.
— Кто мы?
— Ну как же?! Вон мой ведомый. Майор Клюковкин.
Я оторвал взгляд от табло системы экран и пошёл в направлении полковника.
— Здравия желаю, товарищ полковник, — уважительно поприветствовал я Мулина, но с его стороны такого не наблюдалось.
Заместитель командира корпуса цокнул и нехотя протянул мне руку.
— Вылечились? Так быстро? — спросил Антон Юрьевич.
— Так точно. Готов к работе.
— Это радует. Сегодня проведём совещание по этому поводу. Есть уже спектр задач, которые ваша группа «Конус» будет отрабатывать в ходе испытаний в боевой обстановке, — сказал Мулин и развернулся к выходу из ангара.
Чего приходил, непонятно. Только настроение людям испортил.
— Ля на него. Как обычно чи доволен, чи нет, — рассуждал Иван Акимович.
— И часто приходит? — спросил я.
— Каждый день. Зайдёт, ни здрасте, ни доброго утра. Хоть бы к вертолёту одному подошёл да посмотрел.
Акимович при этих словах погладил фюзеляж Ка-50, будто это и не вертолёт, а домашний кот. Вот что значит, когда люди относятся к технике как к живой.
После осмотра Ка-50, мы с Тобольским прогулялись в соседнее укрытие, где были спрятаны Ми-28, которые будут осуществлять прикрытие наших вертолётов. Здесь уже вовсю работали наши подчинённые из числа лётчиков эскадрильи. И работали шумно!
Громче всех, разумеется, были два брата «по-разному» Рашид и Рубен.
— Командир, я вот что подумал… — шёл за мной Рашид, когда я осматривал один из Ми-28.
— Эй, не надо, слышишь. Эти твои «голововозбуждения» Сан Санычу ни к чему, — останавливал его Рубен.
Под «голововозбуждением», как я думал, имелось в виду умозаключение.
— Рубенчик, дай послушаю Рашида, — спокойно сказал я, отвлекаясь от осмотра рулевого винта вертолёта.
Рашид прокашлялся, собираясь с мыслями.
— Мы тут мясо взяли у местных. Хорошее. А оно оказалось свининой. Вот скажи, почему мусульманин продаёт свинину?
— А почему не может? — уточнил я.
Тут взорвался Рубен.
— Командир, я вот то же самое ему и говорю. А он мне не может! Мол, ему свиньи снятся.
— Так почему не может, Рашид? — уточнил я.
— Так мне мулла в нашей деревне так рассказывал. Говорит, пророк запрещает и свиней, и деньги за них. И снятся нам свиньи, потому что они всех задолбали окончательно!
Я переглянулся с Рубеном. Какой-то не сильно праведный человек оказался этот мулла.
— Погоди, что мулла с нашей деревни так и сказал — «задолбали»? — спросил Рубен.
— Да. Мулла — он хоть святой человек, но жизненный. Всё как есть говорит.
В общем и целом пришли к тому, что если очень хочется, то свинину можно. Ночью, в помещении и совсем немного.
Разобравшись со «свиньями» и состоянием вертолётов прикрытия, мы отправились на постановку задач. Войдя в класс, я заметил несколько человек, одетых в совсем новые песочные комбинезоны. Это оказался экипаж Як-44, который будет с нами работать.
Ребята оказались испытателями из конструкторского бюро Яковлева. Для них эта командировка весьма определяющая. По сути — боевое крещение для нового самолёта.
— Сначала думали дождаться окончания формирования корабельного истребительного полка и уже начать с ними работать. Но тут пришла директива «опробовать в условиях Сирии», — рассказывал начальник комплекса Як-44, который будет руководить работой штурманов наведения на борту.
— То есть, ваш борт только в морской версии существует? — спросил я.
— Ну, других не планировалось. Требования были создать именно палубный самолёт дальнего радиолокационного дозора, наведения и управления. Есть ещё варианты помехи ставить, — объяснил один из лётчиков.
Вот что, а мне начинает нравиться будущее нашей авиации. Такими темпами и Союзу не дадут развалиться.
В классе появился Мулин, войдя как обычно, уверенным шагом вразвалочку. Сев за центральный стол, он начал объяснять весь расклад.
— Мне поручено руководить вашей работой. Ответ будем держать лично перед генералом армии Чагаевым. По итогам работы боевой ударной группы «Конус» будут приниматься решения о целесообразности существования как нового вертолёта, так и нового самолёта. Вопросы на этом этапе? — спросил Антон Юрьевич своим шипящим голосом.
Мулин окинул колким взглядом всех, кто сидел на первом ряду. Кто-то опускал глаза, а кто-то старался отвернуться и не смотреть на полковника.
— Как будто змею слушаю, — за спиной прошептал один из лётчиков Як-44.
Антон Юрьевич аккуратно провёл рукой по лысине и продолжил.
— К делу. Вот ваши цели на первый вылет, — встал Мулин из-за стола и подошёл к карте.
Район работы был в провинции Идлиб. Проблем в этом нет, кроме одной — расстояние. От Тифора до Окрестностей Идлиба почти 160 км.
