— Повреждение Ка-50 нам встанет боком. Сроки восстановления сейчас можно оценить? — спросил полковник у одного из инженеров испытателей, прилетевших в Хама.
— Пока сложно сказать. Если только двигатель повреждён, то несколько дней.
Мулин кивнул и направился к машинам. Я снял автомат с плеча и начал расстёгивать жилет.
— Вообще, вертолёт хороший. Но очень устаёшь, — сказал Тобольский.
— Думаешь, из-за того, что один в экипаже?
— Ну это моё мнение. Будь Ка-50 с двойным экипажем было бы лучше.
— Значит, так и будет, — ответил я и, повернув голову, посмотрел вслед нашим вертолётам.
Ка-50 уже почти укатили в ангар, а у меня на уме появилась хорошая мысль. Теперь этот вертолёт может с гордостью носить звание боевой.
В этот момент к нам вернулся Мулин. На его лице было напряжение. Будто собирается с мыслями, а что сказать не знает.
— Вообще-то, спасибо, мужики. Технику спасли и сами живы. Молодцы, — сказал заместитель командира корпуса и подал каждому из нас руку.
Поблагодарив нас, Антон Юрьевич опять ушёл.
— Олег Игоревич, а жизнь-то налаживается, — улыбнулся я.
— Но ещё есть куда расти. Предлагаю его позвать на «обмывон» наград, — сказал Тобольский.
— Ага, только вот наград нам ещё дождаться надо.
Спустя неделю подбитый Ка-50 был уже в строю. Ситуация на фронте поменялась в лучшую сторону. Подстав от сирийцев стало меньше, а вот командование у них менялось чаще. Видимо, какую-то работу местный мухабарат всё же начал проводить.
С Тобольским мы выполнили ещё по два боевых вылета, доказав большинство характеристик вертолёта. После каждого лётного дня мы устраивали разбор совместно с испытательной бригадой и одним из операторов Як-44. Обычно с тем, кто управлял нами.
В один из вечеров споры были весьма жаркие. Только что завершили очередной вылет на уничтожение опорных пунктов противника, а представители конструкторского бюро недовольны.
Собравшись рядом с вертолётами в ангаре, мы начали обсуждение. Тобольский сильно устал и уснул на одном из ящиков, подложив под голову жилет НАЗа.
— Сан Саныч, мне кажется вы недостаточно хорошо используете манёвренные характеристики машины, — предположил один из инженеров.
— Например, — уточнил я.
— Вот посмотрите, — разложил он сигналограмму полёта на ящике из-под запасного имущества.
Смотрел я на изогнутые линии параметров полёта и не мог понять суть вопроса.
— Я вам что хочу сказать. Можно ведь использовать «воронку» для нанесения ударов. Или разновидность её — воронку с выводом в разгон и переводом в горку. Почему бы и нет?
— Мужики, всё что вы говорите, это хорошо. Пускай Ка-50 умеет это всё делать. Проще его будет потом продать зарубеж.
— В смысле?! — уточнил инженер.
— Большинство манёвров предназначены только лишь для создания вау-эффекта. Что у самолётов, что у вертолётов. «Воронка» это красиво, но чем дольше и ближе ты находишься в зоне поражения средств ПВО противника, тем больше возможность тебя сбить. А кому это надо?!
С моими доводами представители «фирмы» спорить не стали. Тем не менее пока ещё весь потенциал изделия В-80 или Ка-50 мы не раскрыли.
— Сан Саныч, мы уже разговаривали с вами по поводу вертолёта, и вы настойчиво говорите, что лучше его делать двухместным. Зачем? — задал мне очередной вопрос представитель конструкторского бюро.
— Одному тяжело справляться со всей работой. И никакие автоматические режимы это не изменят, товарищи. Двухместная машина с РЛС и всем комплексом средств Ка-50 сможет эту проблему решить. Такой вертолёт сможет работать без внешнего целеуказания.
Представители КБ задумались. У них однозначно есть проект Ка-52 — следующего этапа развития боевого вертолёта.
— Дельное предложение, но пока предлагаю дать шанс Ка-50.
— Никто его и не забирает, — улыбнулся я.
В ангаре появился ещё один человек, которого я здесь и не ожидал увидеть. Командир спецназа подполковник Сопин пришёл к нам с широкой улыбкой на лице.
Он был в гражданской одежде. В районе виска появился небольшой шрам, а сам он прихрамывал.
— Вот так встреча. Добрый вечер, — поздоровался я, и мы с Игорем Геннадьевичем обнялись.
— Вечер и правда добрый. Как работа?
— Неплохо. Как у вас?
— Много проблем и мало решений. Вот прилетел на важное совещание.
Инженеры попрощались со мной до завтра, и вышли из ангара.
— Как видишь, «работы в поле» мне теперь не видать, — показал Сопин на свою ногу.
— Думаю, что ты Геннадич пригодишься армии ещё не раз и хромым, и глухим.
— Возможно. А вот ты и твой командир, а также вся ваша группа «Конус» нужны армии не меньше. Понимаешь о чём я?
Тут и гадать нет смысла. Очередное задание спецназа с нашим участием.
— Догадываюсь, — ответил я.
— Думаю, что нет. В Турции был?
Подобные вопросы Сопин никогда просто так мне не задавал. Обычно после этого мне нужно куда-то лететь, превозмогая все какие только есть системы ПВО и группировки противника. Но соседняя Турция тут причём?!
— Молчишь? Раньше ты бы однозначно что-то сказал, — улыбнулся Игорь Геннадьевич, присаживаясь на ящик с запасным имуществом.
— Я и сейчас скажу. Что мы… точнее, что забыл в Турции? Отдохнуть на море?
