— Ясно? — удивилась Тося.
— Ясно-ясно.
Тося хмыкнула, поднялась и села на стол, свесив красивые ноги.
— Сашенька, может хватит уже?! Почему всегда мой Клюковкин должен спасть всех и вся?
— Дорогая, это ведь не прогулка в парке. Мол захотел и пошёл свежим воздухом подышать. Всё очень серьёзно. Риск…
— Саша, только не начинай про риск. Ты в обычной жизни рискуешь не меньше, а даже больше. И каждый день. У меня вон волосы седые начали появляться, — показала Тося прядь волос.
— Седины я там не увидел.
— А она есть! Я… короче, я буду участвовать. Иначе это был наш с тобой последний… медосмотр. Ещё будешь отговаривать?
Вот что мне в ней нравится, так это умение меня раззадорить. Кажется, я рано штаны застегнул и футболку надел.
— Буду. Раз это наш последний медосмотр, предлагаю провести ещё один. Зачётный полёт, так сказать, — ответил я, расстёгивая штаны.
Девушка фыркнула, а я подошёл к ней ближе и крепко обнял. Удивительно, насколько быстро мы с Антониной перешли от взаимных подколов к страсти и нежности.
Так и хочется больше не уходить из этого кабинета. Чувствовать тёплое дыхание, биение родного мне сердца и вдыхать аромат чудесных волос Тоси.
После встречи с Белецкой и непродолжительного сна, я начал готовиться к вылету.
В назначенный час всё было готово. Снаряжение в виде моего самодельного жилета и автомата надето, а Кеша полностью пересчитал все возможные варианты с маршрутом.
— Мы пройдём вдоль вот этой речушки. Название… Нахр-эль Асси. Затем выйдем к отметке… а, неважно какой, — махнул рукой Кеша, когда мы подошли к вертолётам.
— По ушам получишь. Как это неважно?! — сказал Тобольский, поправляя подшлемник на голове и убирая в карман обновлённый маршрут.
Именно его ночью Олег Игоревич передал представителю конторы. Как он и просил, лично.
— Да потому что тут этих сопок, вершин, отметок и прочих неровностей огромное количество.
— А ты не путай, Кеша. Мы ведь на тебя надеемся, — ответил я Петрову.
— Знаю. Всё будет хорошо, командир, — заверил меня мой лётчик-штурман.
Тобольский пошёл к своему Ми-28, оставив нас одних.
Из нашего вертолёта вышел бортовой техник, поправил комбинезон и направился ко мне с докладом.
— Сан Саныч, а экипаж нельзя менять? — спросил Кеша.
— А чем он тебе не нравится? — уточнил я.
Но за спиной Петрова уже раздались тихие смешки и расстроенные выдохи техников.
— Это ж Хавкин, — шепнул Кеша.
— Представь себе, я знаю. А проблема в чём?
Как бы я хорошо ни относился к Петрову, но его претензии к Хавкину мне пока непонятны.
— Товарищ майор, вертолёт готов. Таки совсем готов. Просто брильянт чистой воды, — с улыбкой доложил Хавкин.
— Спасибо, Миша, — ответил я, пожимая руку бортовому технику.
— А что за выкрутасы у нас тут? Уже семь на восемь, почти три часа, а мы уже в воздух. Вообще не в ажуре так просыпаться, командир…
Это было только начало речи старшего лейтенанта Михаила Хавкина.
— Миша, ты давай поменьше говори и побольше делай. Нам ещё лететь, а ты сейчас устанешь от столь объёмных разговоров, — возмутился Кеша.
Хавкин зацокал языком.
— Иннокентий, вы меня заставляете кинуть брови на лоб. Угомоните свои таланты, я ещё вам фору дам по выносливости.
Надо заканчивать этот трудный разговор представителей двух миров.
— Так, оба убавили громкость. Кеша идёт на предполётный осмотр, а Миша выдвигается по направлению к сдвижной двери. Я понятно объяснил?
Естественно, что оба товарища поняли. Через несколько минут на стоянку въехал ГАЗ-66 и старый британский внедорожник. Интересное сочетание у Сопина и его коллеги из КГБ.
Группа спецназа начала выпрыгивать по одному из кузова, а из внедорожника медленно вышли Игорь Геннадьевич и представитель «конторы». На нём была песочного цвета форма-прыжковка, а на ногах те самые кроссовки с тремя полосками.
— Вечер добрый, Александр. Принимайте личный состав. Выспались? — подошёл ко мне сотрудник Комитета и поздоровался.
— Достаточно было времени для сна, — ответил я.
Сопин поздоровался со всеми и отправился проверять группу. В свете фонаря над стоянкой я не очень хорошо смог разглядеть камуфляж на бойцах. Но это явно несоветский КЗС или «дубок». У сирийцев я такого тоже не видел. Чем-то мне напомнил американский камуфляж времён Второй мировой войны.
— Интересная форма, — заметил я.
— Да. Пришлось достать турецкое обмундирование, чтобы не слишком выделяться в той местности. Оно от американского уже пару десятков лет особо не отличается, — ответил представитель «конторы».
Сопин прошёлся вдоль строя, проверив на каждом из бойцов экипировку.
— Попрыгали, — дал команду Игорь Геннадьевич для финальной проверки обмундирования.
Как только все были готовы, началась погрузка. Сопин шёл в конце строя и выглядел слегка напряжённо.
— Ну, Сань, давай. Лучшую группу тебе доверяю, — приобнял меня Геннадьевич.
— До встречи, — ещё раз пожал руку представитель конторы.
Я залез в грузовую кабину и немного замедлился. Вся группа в количестве 10 человек ровно распределилась по обеим бортам.
— Командир группы? — спросил я и ко мне подошёл рослый парень с тёмной бородой.
