В помещении командного пункта, тем не менее, продолжалась внутренняя работа. Оперативный дежурный отвечал на звонки. Его помощник тоже не сидел без дела и заполнял очередной журнал. В динамике изредка можно было услышать голоса наших лётчиков, выполняющих задачи в воздухе.
Всё течёт равномерно и спокойно.
— Леонид Викторович, я ни на что не намекаю, но мы уже с вами два часа сидим и не разговариваем, — сказал я, в очередной раз прогоняя нахлынувшую на меня сонливость.
— Пока ничего не ясно. Ждём прибытия заместителя командира корпуса. Он будет контролировать выполнение, — ответил Бунтов.
Ещё и замкомандира корпуса здесь будет. Надеюсь, что не Мулина решили «попросить» остаться после госпиталя.
— Понятно. Тогда я с вашего разрешения пойду? Вы не против? — спросил я.
— Да. Иди наверное. Как что-то прояснится, я пошлю за тобой, — устало вздохнул Бунтов.
На улице уже вечерело. Ветер стих, а жара постепенно шла на убыль. Преодолев выстроенные заграждения из бомботары, я зашёл на территорию так называемого жилого городка. Он ещё только строится, но несколько модулей уже были собраны. Лётчики моей эскадрильи пока ещё жили в палатках.
— Сан Саныч! Дорогой! Испытатель ты наш! — бросился ко мне обниматься Рубен Хачатрян, когда я подошёл к палатке.
В небольшой беседке был вечерний сабантуй с изрядным потреблением печенья и чая.
— Садись, командир! Я тут передачку получил от брата… Ну не брата, а свата моего папы, — поправился Рашид, уступая мне место за столом.
— Сан Саныч, а ты почему не улетел? — спросил у меня Рубен.
— Да билетов не было. Вот жду, когда появятся, — улыбнулся я.
Естественно, что я сказал парням о просьбе Бунтова. Никто особо не удивился.
Ибрагимов придвинул ко мне коробку с прозрачной крышкой. Такие сладости мне в Союзе повстречались впервые, но выглядели они аппетитно.
— Курабье, верно? — спросил я, заканчивая со всеми здороваться и обниматься.
— Ай, Сан Саныч! Это бакинское курабье, — сказал Ибрагимов с воодушевлением.
— Да-да. Рашид говорит, что есть опасность заговорить на его родном языке, если много съесть, — добавил Кеша, который себе отложил уже три печеньки.
Видимо, Петров так сильно хочет выучить азербайджанский.
Всех интересовало, каково это выполнить катапультирование из вертолёта. Описать было несложно, но особой радости от воспоминаний об этом событии, я не испытывал. К тому же, пришлось пожертвовать опытной машиной. Но спасение товарищей всегда видится мне более важным делом, чем сохранность вертолёта.
— Ладно, теперь к делу. Что говорят? Когда операция? — спросил я у всех.
— Каждый день спрашиваем. Надо ведь как-то ответить, а командование молчит, — проворчал Кеша, продолжая уплетать курабье.
При этих словах появился Тобольский. Вид уставший, лицо вспотевшее. Разгрузка надета прям на футболку.
— Рад видеть, Сан Саныч! — поприветствовал меня Олег Игоревич, приобняв за плечи. — И тебя тоже не отпустили?
— Всё ж на мне — внешняя политика, внутренняя, армия тоже держится. Вот и операцию не могут провести.
— И не говори.
Комэска присел за стол, и ему тут же налили чай. Закончили мы уже, когда вышла луна и большая часть личного состава разошлась по палаткам. Нам же с Тобольским предстояло ещё сходить на совещание.
На командном пункте уже было достаточно шумно, когда мы появились с Олегом Игоревичем. Рядом с картой стояли командиры и замкомандиры эскадрилий, Дима Батыров, сам Бунтов и неизвестный мне человек в лётном комбинезоне.
— Так, вот и вертолётчики. Опаздываете, товарищи. Слышал, как вы чаи гоняли, — проворчал гость.
Он мне уже не нравится. Батыров мне шепнул, что зовут этого зама командира корпусом Каргин Виктор Викторович.
— Имеем право в личное время. Кстати, о месте и времени совещания никто не объявлял, товарищ полковник, — парировал Тобольский.
— Ладно. Некогда отношения выяснять. К делу. Довожу замысел операции, — сказал представитель командования корпуса.
Нашему полку было предписано нанести серию ударов по объектам в приграничной полосе. А именно — по радиолокационным постам, опорным пунктам и складам вооружения, которые уже успели соорудить на территории Турции.
По сути, мы также продолжаем бороться с мятежными войсками и бандформированиями, которые орудуют на севере Сирии. В чём здесь ответ Турции, неясно.
— Естественно, что никто не собирается наносить удар по базе Инджирлик. Есть информация, что Ф-16 вылетал именно оттуда. Ударить по строящимся заводам турецкой авиационной промышленности мы тоже не можем — они далеко. Поэтому исходим из того, куда можем достать и на что нам дали добро. Всем это понятно? — спросил Каргин.
Вопросов ни у кого не возникло. Дальше всё пошло быстрее. Командирам самолётных эскадрилий «раздали» цели, довели маршруты и порядок работы в районе нанесения ударов.
Довели также и порядок работы с Як-44 и самолётами-прикрытия. Следом пришла очередь довести порядок ПСО.
— А порядок ПСО, доложит у нас… — посмотрел Бунтов на Батырова, готовясь на него перекинуть эту обязанность.
