До Хмеймима я добирался на вертолёте. Вообще приятно было осознавать, что со здоровьем у меня всё хорошо. Чувствовал я себя прекрасно. Думаю, что и на внеочередном ВЛК, обязательном после катапультирования, у меня не будет проблем.
Ми-8, в котором я летел, долго кружил над авиабазой Хмеймим, не заходя на посадку. Как я понял, экипажу дали команду выполнить облёт аэродрома. Внизу было видно, что база постепенно преображается. Уже вырисовывается расположение эскадрилий, мест стоянок самолётов и вертолётов. КДП уже не похоже на скворечник с разбитыми окнами. Теперь это нормальный командно-диспетчерский пункт. И даже тот самый офицерский клуб с проживающими в нём птицами покрашен и выглядит более-менее отремонтированным.
Наш вертолёт продолжал кружить на предельно малой высоте, а экипаж высматривал посторонних по периметру базы. Через пару минут и три прохода над стоянкой техники мы зашли на посадку.
Ми-8 срулил с полосы, на которую выруливала пара МиГ-29. Только мы освободили рулёжную дорожку, как истребители начали разбег по полосе. На посадочном курсе был виден очередной заходящий на посадку Су-24. Следом был ещё один.
После выключения двигателей и остановки винтов, я поблагодарил экипаж и вылез на бетонку аэродрома. Пройдя по стоянке, поздоровался с техниками и узнал последние новости.
На стоянках техники готовили самолёты и вертолёты. Спецтранспорт продолжал разъезжать от борта к борту. Со всех сторон серьёзные разговоры и крепкие выражения. Без них никуда, поскольку не применишь ненормативную лексику, ничего работать не будет.
Как по мне, ещё один день жизни авиабазы как на ладони.
Но был один интересный момент. Оказывается, всему составу ИАС дали команду всю технику поставить в строй. Чтобы не было никаких замечаний.
— И зачем? Операция в Идлибе не закончилась? — спросил я.
— Частично. В городе бои идут, а граница с Турцией пока так и не перекрыта. Может сейчас что-нибудь придумает начальство.
Пока я шёл к штабу, заметил несколько следов обстрела. Некоторые воронки закапывают, а те что на бетоне устраняют заменой плит. Первым делом в штабе, я зашёл за документами по командировке.
В строевом отделе уже тоже наладился быт. В углу закипал чайник, приятно шумели лопасти вентилятора, в окне устанавливали кондиционер БК-1500. Ещё и пара новых девушек появилось в штате. Когда успевают приезжать, непонятно.
— Майор Клюковкин, добрый день! Отпускной хотел бы забрать.
Миниатюрная девушка с погонами ефрейтора улыбнулась и достала книгу записи в отпуск. Раскрыв её, она прокашлялась и… слегка покраснела.
— Что-то случилось? — спросил я.
— Ой, а вы пока не можете уехать, — сказала мне ефрейтор из строевого отдела.
— И почему?
— Приказ командира полка, — медленно ответила девушка.
Какая-то ерунда начинается. Значит, придётся пойти и к нашему командиру полка. Конечно, он человек уважаемый, но ведь мне команду в отпуск дал лично Чагаев.
Товарища подполковника Бунтова я нашёл на командном пункте. Леонид Викторович заполнял журнал.
— Добрый день, разрешите войти? — поздоровался я, войдя в помещение КП.
Здесь всё так же продолжали работать несколько офицеров и пара сержантов.
— Таких дней в армии не бывает. Приветствую! — протянул мне руку Бунтов.
— Мне сказали, что вы меня не отпускаете на отдых. Но ведь это был приказ командующего.
— Знаю, но вы нам нужны, Александр.
— Для чего?
Бунтов встал и подошёл ко мне вплотную.
— Скоро начнём новую операцию. Цели уже на территории Турции.
Вот значит что! Видимо, в больших кабинетах выработали ответные действия по инциденту с Су-24.
— Эм… Как бы так сказать, чтобы не обидеть. А вы не могли бы без меня?
— Не понял.
— Понимаете ли, у меня появились дела в Союзе. Да и отдохнуть хочется. Я всё равно пока не могу летать.
— Александр, я не узнаю вас. Вас будто подменили. Вы сейчас шутите или на полном серьёзе отказываетесь от операции?
— Понимаете, после катапультирования у меня немного изменилось отношение к жизни. Раз дают отпуск, надо брать. К тому же у меня внеплановое ВЛК по состоянию здоровья.
— Саш, мне опытные лётчики сейчас нужны. Нужно, что бы ты был здесь. Где-то что-то подсказать молодым. Тобольский будет в полёте, а ты на земле. Обещаю, после выполнения операции первым же рейсом отправишься домой. Приказать не могу. Поэтому прошу.
Да уж. Пригласил называется Белецкую к себе в Торск, а сам не приехал. Нехорошо получается, но и отказать Бунтову не могу.
После разговора с Бунтовым осталось два вопроса. Во-первых, за какие такие таланты и знания я заслужил от Бунтова назначение «советником по операции»? И это при наличии в штате целого Тобольского, у которого опыта побольше моего. Ну и Дима Батыров, хоть и недавно в Сирии, но явно не балбес.
Ну и во-вторых — что ж это будет за операция, раз её решили провести в отместку за Су-24? По сути роль вертолётов тут незначительная. Удары должны наносить самолёты.
Обдумывая ответы на эти вопросы, я чуть было не задремал на командном пункте, пока Бунтов ожидал задачу сверху.
