— Как вы в таких случаях говорите? Своих не бросаем, верно? — улыбнулся Казанов.
— Так точно, Виталий Иванович.
— Хороший девиз. Не бросим, Саш.
Карим ждал моей команды на подготовку к запуску. Он стоял вместе с лётчиком-штурманом рядом с машиной АПА. Когда Виталий забрался в грузовую кабину, я подошёл к своему экипажу, чтобы дать указания.
— Командир, так кто это? — спросил мой правак.
На этот вылет я решил взять с собой того самого Петю Могилкина. Парень толковый, но опыта не особо много. Так что будет набираться.
— Петруччо, это твои пассажиры на сегодня.
— Так эт понятно. Просто, нужно знать кого перевозим, — заинтересовался Могилкин.
Карим улыбнулся, а я думал, как бы не сильно обидеть парня.
— Брат, будешь много знать — скоро состаришься, — ответил за меня Уланов.
Петьку я посадил на место командира экипажа. Решил со стороны посмотреть, как он летает.
— Запуск АИ-9, — скомандовал Могилкин.
— Понял, — ответил Карим и привстал со своего места.
Он поднял вверх кулак, показывая технику на стоянке через остекление кабины, что сейчас будет запуск вспомогательной силовой установки.
Через несколько минут были запущены двигатели, и Могилкин приготовился запрашивать взлёт.
— Артек, 501-й, вырулить для взлёта.
— 501-й, подруливайте к полосе. Взлётный 358°, — ответил Петру руководитель полётами.
Могилкин посмотрел по сторонам и растормозил колёса. Через несколько минут мы уже вырулили на полосу и приготовились к взлёту. Разрешение от РП было получено.
— Контрольное висение, — произнёс Петя в эфир и начал медленно отрывать вертолёт от бетонной поверхности.
Я аккуратно держался за органы управления. Хотя, больше изображал, что держусь. Лезть в управление я не собирался.
Ми-8 взмыл вверх и Могилкин выполнил разворот, проверяя вертолёт на висении.
— Контрольное норма. Взлетаем, — доложил Могилкин.
Петя медленно отклонил вперёд ручку управления, поддерживая при этом вертолёт рычагом шаг-газ. Чувствую, что он начал соразмерно отклонять правую педаль. Нос вертолёта слегка опустился, и мы начали разгон. Пока всё плавно и чётко.
Несущий винт зашумел сильнее. Вертолёт слегка просел, а потом снова ускорился. Тот самый переход с осевой на косую обдувку лопастей несущего винта пройден. Даже с виброгасителями этот переход ощущается.
— Скорость 120… 140. По маршруту пойдём на 180, — сказал Могилкин по внутренней связи.
— Да, так и пойдём. Высота?
— 150.
— Понял, — ответил я, совсем убирая руки от органов управления, а правую ногу с педали.
Пожалуй, за взлёт оценку «отлично» поставить Петьке можно.
Сам полёт прошёл спокойно. На посадке всё было ровно, без болтанок и задержек при определении нам места стоянки.
Подрулили мы как раз к месту базирования советской техники. Группа машин Ми-24 и Ми-8 стояла недалеко от стоянок сирийских вертолётов. Они были зачехлённые и под охраной солдат Правительственных сил.
Здесь же в ожидании нашей остановки столпилось много человек. Основная часть, судя по всему, представители командования местной базы. Но рядом с ними сгруппировались и мои подчинённые. Издалека можно было узнать и Хачатряна, и Ибрагимова, и друга Кешу.
Когда мы зарулили, к вертолёту уже побежали несколько человек встречать наших пассажиров. Карим встал со своего места, чтобы пойти открыть сдвижную дверь. Казанов перед выходом заглянул в кабину и пожал каждому руку.
— Александр, далеко не уходите. Будет разговор.
Я утвердительно кивнул, и Виталий вылез из вертолёта. Уже после выключения, Могилкин решился обратиться ко мне.
— Сан Саныч, разрешите получить замечания? — спросил Петя после остановки несущего винта.
— Нормально всё. Только мы не на проверке техники пилотирования. Поэтому оценки не будет, — ответил я, поднимаясь с кресла.
— Ну а в целом? — продолжил допытывать меня Могилкин.
— В целом, нормально всё. Пошли на воздух.
— Товарищ командир, но всё-таки. А то я ж от волнения спать не смогу.
— Ну это ты зря. Будь спокоен, как абориген под пальмой. Я же сказал — нормально всё.
Хвалить его не стоит, чтобы парень не зазнавался. Как и не стоит принижать его успехи. А они есть.
Когда я спустился на бетонную поверхность стоянки, ко мне уже шла целая бригада моих подчинённых.
— Садыки куда-то готовятся, — показал Карим на один из Ми-8 с эмблемой сирийских ВВС.
Этот вертолёт приводили в порядок весьма тщательно. Бортовой техник протирал остекление кабины, а остальной инженерный состав оттирал нагар от выхлопных газов двигателей.
Погода в Хама в это время года не такая тёплая, как в Хмеймиме. Солнце греет не столь сильно, а на термометре комфортные +15°. В пору и шевретовую куртку надеть.
Уходящие от нас Казанов и Айюб так и сделали, надев сверху тонкие куртки.
Через минуту ко мне подошли и мои подчинённые. Хачатрян со своим лучшим другом Ибрагимовым, два представителя инженерно-технического состава и главный «виновник торжества».
Иннокентий Джонридович Петров выглядел счастливым, но чересчур заплывшим. Такое ощущение, что его пчёлы покусали. Поднабрал Кеша несколько килограмм как минимум. А ещё обзавёлся интересным «аксессуаром» на правой руке в виде перебинтованного пальца.
