— Обозначаем цели, оставшиеся после артподготовки. Следом работает вторая пара НАРами. Так и выполняем по кругу, пока все огневые точки не погасим. Во время высадки занимаем 100 метров и прикрываем «пчёлок», — объяснял я, когда подошли остальные лётчики.
Штурман эскадрильи, который занял место оператора в составе одного из экипажей, выдал всем прицельные данные. Затем он же обозначил и высоту полёта. Никто даже не удивился, услышав что полетим на 10 метрах.
— У меня всё, Дмитрий Сергеевич, — сказал я, передавая слово Батырову.
Он, как ведущий десантной группы, являлся старшим для нас.
— Готовы? Тогда по вертолётам, — громко сказал он, и все направились к своим машинам.
Я и Батыров крепко пожали руки и разошлись. На ходу я надел шлем и застегнул его.
Быстро заняв место в кабине, я пристегнул «фишку» радиосвязи и затянул ремни. Команда на запуск поступила немедленно.
Двигатели вертолёта уже минуту как вышли на обороты малого газа. В этот момент я поправил автомат, висевший через плечо. Тут же пальцем почувствовал небольшую выпуклость в нагрудном кармане куртки.
— 302-й, ответь 115-му, — прозвучал в эфире голос Батырова
— Отвечаю.
— Готовность группы.
— 302-й, готов.
— 310-й, готов, — доложил Хачатрян.
Следом за ним в эфире «отметилась» и вторая пара Ми-28. Батыров информацию принял, но больше команд не давал. Я же всё пытался достать интересный предмет в кармане.
Дотянувшись, я смог вытащить его. Этим предметом оказался тот самый мышонок с ценником в 47 копеек на спине. Подарок сирийской девочки Рании.
— Ну, привет, что ли, — покрутил я его в руках.
Приложив немного силы и ума, я смог закрепить эту игрушку справа от прицела. Будет что-то вроде талисмана.
— Внимание. Я, 115-й, группе взлёт по готовности, — прозвучала команда от Батырова.
Времени выруливать не было. Поэтому я быстро оторвал вертолёт от бетонной поверхности и тут же ввёл его в разворот. Нужную скорость набрал за несколько секунд, а борт моего ведомого уже меня догонял, пока мы с Кешей выходили из разворота.
— 2-й, справа в строю, — доложил Рубен.
— Прибор 180, — ответил я, подсказывая скорость в группе.
— 11-й взлетел. В сборе, — доложил ведущий второй пары.
«Восьмёрки» ещё даже не начали взлетать.
Вертолёт выровнял, расчётную скорость установил. Теперь перед глазами открылась и вся картина боя.
— Прошли исходный пункт маршрута, — проговорил по внутренней связи Кеша, когда мы пролетели сквозь тёмный дым от горящей машины.
Вдоль всей дороги, ведущей в Пальмиру, стояли подбитые, горящие машины и бронетехника. Особое место занимали несколько «наливняков», которые продолжали укрывать пустыню клубами тёмного дыма. Гарь и огонь от горящих цистерн с топливом поднимались столбом к небу. И чем ближе к перекрёстку «треугольнику Пальмиры», тем небо видно всё хуже.
— Совсем что ли без прикрытия шли, — выругался Иннокентий, когда мы пронеслись над ещё несколькими разбитыми танками.
Сирийской эскадрилье вертолётов на базе Тифор однозначно была поставлена задача прикрывать и поддерживать колонны, которые при движении по дороге могли растягиваться. Но тут налицо куча просчётов.
А среди мятежников есть люди и с «головой», и с мозгами, и с опытом.
Достаточно было подбить идущую впереди машину или две, а затем и в замыкающей части колонны, чтобы остановить всё наступление и почти безнаказанно расстреливать неподвижные цели.
Дорога заблокирована, а по пустыне незаметным и слишком долго не поездишь.
— А справа сильно работают, — сказал Кеша, намекая на поднимающиеся клубы пыли с юга.
Там продолжала мощно работать ствольная артиллерия и реактивные системы залпового огня. «Выходы» снарядов видны за десятки километров. Будто бы показывают нам, спешащим на помощь осаждённой Пальмире, куда пока соваться нельзя.
Танки и пушки БМП, задрав стволы орудий вверх, насколько это возможно, палят во всех направлениях. Хорошо видны строчки трассирующих пуль. Впереди видно, как сирийские Ми-24 обрабатывают НАРами позиции в районе населённого пункта Байрат.
— Этот городок весь путь перекрывает к Пальмире, — сказал Кеша, когда я отвернул вертолёт в сторону нефтяных вышек на северо-западе.
— Поэтому и надо брать высоту.
Впереди уже была та самая отметка 505. По ней со всей «пролетарско-сирийской» ненавистью работала артиллерия.
Самоходные гаубицы калибра 152-мм или просто «Акация», накрывали каждый квадрат на склонах высоты. Залпы следовали друг за другом. Густая пыль, лежащая вокруг «самоходок», на мгновение приподнялась и повисла над поверхностью земли. Горы и склоны продолжали покрываться разрывами, а сама отметка 505 окуталась пылью.
Но пора им уже заканчивать. Иначе они и нас накроют. Я посмотрел в наколенный планшет, чтобы проверить позывной командира батареи.
— Тигр-4, я 302-й. На связь, — произнёс я в эфир на арабском.
— Да, ответил, 302-й. Вас наблюдаем. Работу закончили, — быстро протараторил командир артиллерии.
— Понял. Благодарю.
В этот момент мы медленно облетели позицию артиллерийской батареи сирийцев. Внизу нам приветливо помахали, желая удачи. Что-то пока вся операция идёт слишком гладко.
