— Итак, тре… — начал говорить Димон, но оборвался на самом главном моменте.
Дверь в комнату открылась. Я резко повернул голову и подумал, что «залётчик» Могилкин вновь отпросился в туалет и прибежал к нам.
Однако, на пороге комнаты появился другой человек. Седой, с большими усами и усталым взглядом. Он был одет в потёртую шевретовую куртку, которая была полностью расстёгнута. Ночной гость медленно подошёл к столу, аккуратно ступая по затёртому линолеуму.
Генерал армии Чагаев Василий Трофимович каким-то непостижимым образом оказался на нашем вечере. Хотя, он же командующий ограниченным контингентом. Может ездить когда, куда и сколько нужно.
— Третий? — тихо спросил Василий Трофимович.
— Так точно, — кивнул Батыров.
Я быстро сообразил и поставил перед генералом пустой стакан. Димон «запустился» чуть позже, но сумел налить Чагаеву.
— Полный, Дмитрий Сергеевич — подсказал командующий Батырову, когда тот сначала налил только половину гранёного стакана.
Когда Димон закончил, генерал Чагаев взял стакан и окинул всех суровым взглядом. Но чувствовалось, что он смотрит на каждого с уважением.
— За всех, кого с нами нет, — сказал генерал и поднёс стакан к губам.
Все молча выпили, а через несколько секунд по столу застучали стаканы и рюмки, которые опустили собравшиеся.
Чагаеву предложили закусить, но Василий Трофимович поблагодарил и отказался. Пока что никто не садился.
— Спасибо вам всем. Вы достойно и с честью исполняете свой интернациональный долг. Всех с наступившим Новым годом! Желаю, чтобы в следующий раз вы его встретили дома, с родными и близкими.
Генерал прервался и вновь посмотрел каждому в глаза. Но есть ощущение, что он не всё ещё сказал.
— Сирийские войска взяли Пальмиру. Боевики сдались, — громко сказал Василий Трофимович.
Все шумно загудели, а Чагаев пожал руку Батырову и мне.
— Завтра будьте готовы вылететь в Пальмиру. Мне нужно осмотреть Древний город. Не провожайте, — сказал генерал и направился к выходу.
В дверях его уже ждал Каргин. Пропустив Василия Трофимовича, он замахал на нас кулаками.
Утро после нашего праздника выдалось привычно-сухим и ветреным для сирийской пустыни. Ми‑8, на котором бортовым техником был Уланов, подготовлен к вылету. Я и Димон стояли рядом со сдвижной дверью и ждали появления начальства.
— Сань, а что ты с Кристиной Чагаевой не поделил? Батя у неё серьёзный. Жизнь бы у тебя удалась с ним, — рассуждал Батыров.
— Ты мне предлагаешь на Кристине или на генерале жениться? Не вижу связи.
— Ну ладно тебе. Прям всё так у вас не сложилось с этой Кристиной?
— Разошлись левыми бортами. И я этому рад. У меня есть та, к которой мне домой хочется возвращаться каждый день и просыпаться в одной постели, — ответил я.
Чагаев и ещё несколько человек появились через несколько минут. Генерал поприветствовал нас и дал команду запускаться.
После взлёта и сбора всей нашей группы, мы взяли курс на Пальмиру. Рядом нас прикрывала смешанная пара Ми-28 Хачатряна и Ми-24 Бородина. Ребята проверенные и надёжные.
Двигатели гудели ровно, а вибрация практически не ощущалась. Весь мир снаружи представлялся то переливами песка, то острыми силуэтами холмов.
Карим периодически заглядывал в грузовую кабину вертолёта, чтобы посмотреть на пассажиров.
— Никакой важности, никаких парадов, — громко сказал он мне на ухо.
Я выглянул через плечо Уланова и увидел генерала. Василий Трофимович сидел у иллюминатора. На нём была та же потрёпанная кожаная лётная куртка, старая кепка вместо фуражки и простые, потёртые берцы. Ни орденов, ни блеска. Его можно было принять за обычного офицера в звании не выше подполковника, если не знать в лицо. Он молчал и вращал в ладонях спичечный коробок.
— Устал генерал. Ни пустыня, ни древние руины уже не производят на него впечатления, — произнёс Димон и показал мне жестом на часы.
— Через десять минут будем на месте, — коротко сказал я.
Древняя Пальмира появилась резко, словно из зыбкого марева. Колонны и арки светились белым камнем под утренним солнцем. Было видно, как среди развалин перемещаются небольшие группы солдат.
Выполнив по команде Чагаева проход, я заметил несколько бронетранспортёров и сирийские «уазики». А по периметру перемещались пикапы с пулемётами в кузовах.
— Давайте на посадку, — громко сказал Чагаев, который во время прохода сидел на месте Уланова.
Через пару минут Ми‑8 коснулся площадки недалеко от каменных останков древнего храма. В воздух поднялась песчаная буря и через несколько секунд начала оседать.
Карим открыл сдвижную дверь и Чагаев первым ступил на землю. Местные офицеры в касках и с кобурами двинулись навстречу. Рядом с ними был и командир «Сил Тигра» Аль-Сухейль.
Мы выключили двигатели и вышли из вертолёта. Первым делом я прикрыл глаза рукой. Солнце било прямо в лицо, слепило так, что мир вокруг расплывался.
Пока генерал неспешно шёл по руинам и оставшимся частям колоннады, я смотрел по сторонам.
— Красиво и волнительно, — произнёс за спиной Батыров.
Впереди огромные белые колонны, арки, изломанные временем стены. Всё это — древняя Пальмира.
