— Зато работают они лучше всех. К столу, Дмитрий Сергеевич.
Батыров посмотрел на всех и, быстро сняв куртку, подошёл к столу. Когда всем было налито, Батыров предложил помянуть Заварзина.
— Жаль, что так теряем людей. Будем жить, — произнёс Димон и все быстро выпили.
После окончания поминок, Батыров позвал меня выйти из комнаты.
Димон был несколько взволнован и не торопился начать говорить. А стоять на крыльце казармы было не самым приятным занятием.
— Ты меня заморозить хочешь? — спросил я.
— А? Нет, просто мозги проветриваю.
Батыров ходил передо мной, потирая руки.
— Смотри сам. Я-то в куртке, — улыбнулся я, пряча руки в карманы.
— Сань, я не знаю, как ты к этому отнесёшься. Понимаю, что ты можешь подумать, когда услышишь от меня подобное. Я хочу тебе сказать, что…
Пока Димон будет говорить вступление, окоченеет.
— Дим, ну побыстрее запускайся. К делу.
— Завтра прибудет важный груз на Ан-12. Его сгрузят, и тебе нужно организовать его доставку в Пальмиру. Возможно, сделать несколько рейсов.
— Надо, так надо. А в чём проблема, что ты себе яйца здесь морозишь? — спросил я.
Батыров выдохнул, начиная уже скакать с ноги на ногу.
— Хорош плясать, как подстреленный заяц, — сказал я и потянул Димона за собой в казарму.
Остановившись на первом этаже, Батыров начал говорить.
— Тебе реально может не понравиться эта работа, Саш.
— Какая? Выполнить приказ генерала? У нас в принципе вся работа построена на приказах и их выполнении.
Димон выдохнул и махнул рукой.
— Ну как хочешь. Завтра всё сам и увидишь. Только ты сразу не начинай возмущаться, хорошо?
— Да что там за груз такой⁈
Солнце только поднялось над пустынными холмами. Яркий свет буквально слепил глаза. Изо рта шёл пар при каждом выдохе, но уже чувствовалось, что через час-другой станет жарко, и пыль поднимется клубами.
— Командир, два борта подготовлены. Погрузо-разгрузочная команда готова, — подошёл ко мне заместитель по инженерно-авиационной службе Гвоздев.
— Хорошо, Михалыч. Ты сам будешь руководить? — спросил я, надевая свои «Авиаторы» на глаза.
— Задача серьёзная. Боюсь, что без меня не справятся, — улыбнулся Гвоздев, поправляя демисезонную куртку и скрестив руки на груди.
По полосе уже выполнял пробег после посадки Ан-12, который мы ждали. Его серебристый силуэт и широкий нос виден отчётливо на фоне холмов, окружающих базу. С гулким рокотом винтов он медленно заруливал к месту стоянки. Блик от солнца пробегал по грязноватому фюзеляжу, и на десяток секунд вся машина показалась белоснежной, почти праздничной — будто не военный транспорт, а гостевой лайнер.
— Саныч, мы тут от ИАС немного собрали на Заварзина. Кому передать? — спросил Гвоздев, доставая конверт из внутреннего кармана.
— Чёрный у нас собирает. Они с ним земляки, — ответил я, и Михайлович убрал конверт.
— Жаль пацана. Мне нравилось, что он такой разговорчивый был. Ладно, я пойду проверю команду, — сказал Гвоздев и отошёл от меня.
Все переживают гибель товарища. Особенно когда вот так исподтишка убивают.
Я постарался вернуться к моему заданию, которое было мне поручено. Раз уж груз важный, стоит сосредоточиться на нём.
Двигатели начали затихать один за другим, а стоянка постепенно начала наполняться спецтранспортом и машинами. Потом послышался шум. Огромный створки грузового люка медленно открылись. Из глубины грузовой кабины показались ряды ящиков.
На бетон стоянки Тифора сошёл сопровождающий в песочной форме и погонах подполковника.
— Здравия желаю! Подполковник Валерин, Главное политическое управление Советской армии и Военно-Морского Флота. С кем имею честь говорить? — подошёл он ко мне.
Стройного телосложения, аккуратно уложенные волосы и подстриженные усы. А форма даже ещё складом пахнет, настолько новая.
— Майор Клюковкин, временно исполняющий обязанности…
— А почему майор? Постарше никого не нашли? — с некоторой надменностью произнёс Валерин.
— Ну не знаю, товарищ подполковник, кого в главном политуправлении хотели увидеть на авиабазе в 50 километрах от зоны активных боевых действий. Для вас майор уже не офицер, или как⁈
Валерин провёл рукой по волосам и осмотрелся по сторонам.
— Ладно, согласен и на майора.
— Спасибо. Не знаю как вас и благодарить, — ответил я.
— Ну, будет вам, Клюковкин! Давайте уже начинать разгрузку. Приказ из высоких кабинетов. Аппаратуру перегрузить на вертолёты и доставить в Пальмиру.
— Аппаратуру? Что ещё за аппаратуру⁈ — спросил я.
Около грузового люка уже собрались сирийские солдаты и несколько наших техников. Кто-то шутил, кто-то ворчал, но все работали уверенно. Тут вынесли и первые ящики.
Я прищурился и опустил очки, чтобы лучше рассмотреть груз в грузовой кабине. Сначала не понял, а потом как понял, что реакция была соответствующая.
— Вы издеваетесь⁈
На фоне серого бетона и чёрных пятен гари громоздились ящики с надписью «Ленинградский государственный академический театр оперы и балета».
— Концерт, значит. В самой Пальмире, на сцене амфитеатра и под открытым небом, верно? — спросил я у Валерина, который следил за каждым перемещением материальных ценностей по стоянке.
