— Знаешь, Саныч, а ведь надвтулочная РЛС хорошо работала в крайнем вылете. Я хорошо всё видел, — сказал мне Шамиль Керимов.
— Даже так⁈ А что ж ты там сделал? Я с ней мучаюсь уже какой месяц, а она через раз работает, — удивился Занин.
— Так она только нохчийн мотт понимает, — улыбнулся Шамиль.
— Чеченский язык? Оригинально, — посмеялся я, и всем тоже стало повеселее за столом.
В класс постучались, и на пороге появился сирийский солдат. Тот самый парнишка, который ещё в Эс-Сувейде постоянно был посыльным к нам.
— Добрый вечер, господин майор. Вы…
— Подожди, дорогой. Только не говори, что опять лётчики на КП, — уточнил я.
Он молча кивнул и вытянулся в струнку.
— Разрешите идти? — спросил рядовой.
— Да, удачи тебе.
Паренёк собрался уходить, но остановился. Все уже поднялись со стульев, когда солдат медленно подошёл к нам.
— Разрешите мне кое-что сказать, — неуверенно произнёс рядовой.
— Говори. Не стесняйся.
Солдат глубоко вздохнул.
— Если вы так сражаетесь за Сирию, не представляю, как вы будете сражаться за свою страну. Спасибо вам.
Рядовой выпрямился и вышел.
Вызов на командный пункт мог означать только одно — операцию решили начать раньше срока.
— А ведь могли бы дать нам поспать, — ворчал Лагойко, завязывая шнурки на кроссовках.
— Возможно, у командования мысль не дать поспать израильтянам, — предположил Кеша.
Мой оператор был уже собран и просматривал свои вкладки в наколенном планшете.
— Что-нибудь нашёл интересное?
— Не совсем. Аэродром не самый большой в Израиле, а комплексов ПВО натыкано, как грибов.
— Верно. Парни из «БлэкРок» за себя переживают. Так что придётся попотеть, Кеша, — ответил я, заправляя футболку.
— Их ещё нужно вычислить, а сделать это будет непросто. Если судить по карте, вокруг Рош-Пинна одни лесополосы. То есть нам…
Я взглянул на Кешу, чтобы он понял наш с ним план работы без слов. Решение об этом принято мной было сразу, как только увидел фотоснимки аэродрома.
Чтобы отыскать хорошо замаскированные комплексы ПВО, придётся вызывать огонь на себя.
— Понял, командир, — выдохнул Иннокентий и продолжил собираться.
Я начал убирать вещи и сумку в шкаф, но остановился. В большом кармане сумки обнаружил ту самую тельняшку, подаренную мне в Афганистане. Как мне кажется, сейчас для неё самое время быть надетой.
Взяв тельняшку, я снял футболку и надел один из символов ВДВ.
— Пригодилась, Сан Саныч? — спросил у меня Занин.
— Сегодня и узнаем, — ответил я, застёгивая куртку комбинезона.
В «лифчике» проверил наличие магазинов и аварийного снаряжения. Автомат достал из пирамиды и повесил его на плечо. Осмотрев себя, никаких изъянов не нашёл.
— Вроде бы всё, — произнёс я, смотря на остальных.
Снаружи здания высотного снаряжения уже начали доноситься звуки запуска двигателей вертолётов. Аэродром, не успев уснуть, начал просыпаться.
— Присядем, — сказал я, и «приземлился» на скрипучую кровать.
Все последовали моему примеру. Минута тишины и я поднял всех на выход.
На командном пункте нас провели в зал управления, где над картой склонились генерал Борисов и командующий ВВС. У планшета общей воздушной обстановки стоял Махлуф. Он что-то обсуждал с командиром группы коммандос Республиканской Гвардии. И ещё был наш Игорь Сопин, которому помогал понимать коллег переводчик.
— Сан Саныч, подчинённых можете отправить в класс. Там сейчас будем уточнять задачу. Вы же, идите ко мне сюда, — сказал Борисов.
— Я бы отправил людей спать, товарищ генерал.
— Уже не получится. Ваш вылет в исходный район через 40 минут. Техсостав уже вылетел туда. Так что, подходите. Не стесняйтесь, — произнёс генерал.
Когда мои подчинённые ушли, я подошёл к генералу.
— Я бы хотел вас попросить сейчас выступить перед сирийскими и нашими лётчиками. Вы доведёте ещё раз боевой порядок и особенности действий в районе высадки. У вас опыта гораздо больше в этих делах, чем у них.
— Товарищ генерал, если нужно, выступлю.
Борисов протянул мне листок, где была постановка задачи и схема боевого порядка.
— Не нужно. Я её уже запомнил.
Генерал протянул мне руку и крепко пожал её.
— Удачи, майор. А в остальном мы прикроем, — сказал Борисов.
— Вы тоже будете участвовать? — спросил я.
— Всё как у поэта Чуева: а в воздухе, погоны неважны. У лётчиков и маршалы летают! — улыбнулся генерал.
Хорошие слова. В авиации действительно все друг к другу ближе. И часто звания нивелируются.
Как только мы с командующим ВВС вошли в класс, первый увидевший подал команду. Народу было очень много. Кому-то даже пришлось стоять. Ещё бы! В десанте участвует порядка ста вертолётов — почти весь парк Сирии и нашего советнического контингента.
— Вольно. Присаживаемся, — сказал сирийский генерал и приступил к постановке.
Он быстро закончил с формальностями и дал слово мне.
— Всем доброй ночи! — поздоровался я на арабском, и перешёл к уточнению задачи.
Если с моей группой мы уже разобрали все нюансы, то у группы высадки десанта были свои.
