Вертолёт послушно «шёл» вслед за отклонением ручки управления. За величиной крена на столь малой высоте никогда не следишь. Смотришь, только чтоб лопасти не задели поверхность торца полосы.
— Справа пулемёт. Атакую! — докладывает Вася Занин.
Только я вышел из разворота, как мой ведомый отработал из пушки по наземной цели в районе приводного радиомаяка. Очередь из 2А42 в носовой части не оставила шансов расчёту, огрызнувшемуся в сторону пролетевшего над ним экипажа сирийского Ми-24.
— Готов. Ухожу к забору, — доложил Занин, не меняя курса.
Выполнил очередной пролёт над торцом полосы для успокоения. Высадки уже ничего не должно помешать.
— 101-й, 901-му, минута до посадки первого.
По моим расчётам, нашей группе пора уже уходить на аэродром посадки. Проверив топливомер, я уже не видел возможности продолжать виражировать над Рош-Пинна. Если, конечно, кроме нас некому было бы прикрыть группу.
Но у десантной группы прикрытие было своё.
— Понял, готовы на обратный, — запросил я.
— 101-й, заканчивайте. Полосу наблюдаем. Готовы сами работать, — молодцевато объявил в эфир сирийский главком ВВС.
Я дал команду в эфир всей группе взять курс на обратный путь. Но тут очередная напасть.
— Саныч не разойдёмся, — запереживал Кеша.
И было отчего. Группа десантирования «пёрла» напрямую, не меняя курса. Уйти нам влево было уже нельзя — периметр аэродрома начали занимать сирийские Ми-24.
Спикировать вниз нереально, а вверх не успеем.
Дистанция между нами была предельно малая, времени на принятие решения не было от слова совсем. И у ближайшего к нам Ми-8 инстинкт самосохранения затупился окончательно.
Я уже видел, как в его блистере отсвечивается солнце.
— 8-ка по курсу. Повторяй за мной. Ручку вправо, разойдёмся левыми… паашли! — скомандовал я в эфир и отвернул вертолёт.
Наш Ми-28 начал «валиться» вправо. Лопасти вот-вот должны были уже подстричь зелёную траву или пробить забор аэродрома.
Вертолёт начало трясти, а сам я уже почти лежал на двери кабины.
Вижу, как в зеркале заднего вида Занин отвернул вслед за мной. А за ним отворот пошли выполнять остальные. Несколько секунд спустя я выровнял вертолёт.
Десантная группа осталась в стороне, а впереди уже была видна гладь Тивериадского озера.
— Это мы типа «ножницы» сделали? — спросил Кеша, когда я выровнял вертолёт уже за территорией лётного поля.
На высоте 10 метров и количеством в несколько десятков вертолётов — большие «ножницы» получились. Почти кустарниковый секатор.
— Предлагаешь такой манёвр включить в пилотаж на вертолёте?
— Нет. Я бы сейчас поел, командир. И… пописал бы.
Полёт проходил спокойно. Маршрут мы слегка изменили, чтобы не нарваться на засаду противника.
Голанские высоты были охвачены боями и огромными пыльными смогами. Сирийские войска постепенно развивали наступление на позиции Израиля, который не был готов к столь плотному натиску.
А в эфире продолжался радиообмен нашей «крыши».
— Вижу. Работаю.
— Слева-слева.
— Уходит за ленточку. Накрываю сверху.
Представляю, что там на больших высотах творится. Похоже, что у сирийского командования получилось нанести мощный удар и прорвать фронт.
— Командир, вот и колонна справа, — услышал я Кешу.
Среди сопок можно было увидеть поднимающуюся пыль от машин, стремящихся к Рош-Пинна. Им до аэродрома оставалось не так уж и много.
— Всё идёт по плану. Сейчас заправимся и очередную волну десанта сопроводим, — ответил я.
Но кое-что меня насторожило. Я не увидел вертолёты прикрытия и сопровождения колонны. Такое непростительно.
— Колонна идёт. Может и новая волна десанта не нужна? — спросил Кеша.
— Вон уже летит, — сказал я, заметив, как на горизонте появились несколько Ми-24, уходящих вдоль Голанских высот.
Это была вторая волна. Она меньше, но с ней подвезут больше боекомплекта и заберут раненых из первой волны. Надеюсь, им потерь удастся избежать.
К сожалению, нашей группе не удалось.
На подлёте к полевому аэродрому со мной связался Борисов.
— 101-й, 701-му на связь, — запросил он.
— 101-й, ответил.
Борисов был ещё в воздухе, осуществляя прикрытие от истребителей противника. Не смог и он остаться в стороне.
— 101-й, к повтору готовься и побыстрее, — передал мне генерал информацию.
Вот уже и задача нам нашлась.
— А покушать успеем? — уточнил Кеша, когда я начал строить заход на посадку.
— Не знаю, но «по-маленькому» ты успеешь сходить, — ответил я ему по внутренней связи.
— Да я уже и «по-большому» хочу.
Ми-28 подошёл к асфальтированной дороге, с которой мы взлетели два часа назад. Зависание и мягкое касание поверхности.
— Приготовиться к выключению, — дал я команду, опустив рычаг шаг-газ.
Лопасти остановились, и я открыл дверь кабины. Тут же рядом появились и топливозаправщик, и технический состав.
— Сан Саныч, у нас заклёпок столько нет, — развёл руками инженер, показывая на пробоины в фюзеляже.
— Надо искать. Мы ещё не раз туда полетим, — ответил я, снимая шлем.
Пока наш Ми-28 готовили к повторному вылету, а Иннокентий искал в пустынной местности «укромный» уголок, чтобы подумать о вечном с сигареткой и газеткой, меня позвали к связистам.
