– А я наколол дров и освободил чердак от хлама, – сказал Мукки. – Мы будем там спать с Луи. Так у Мадлен будет своя комната. А еще я соорудил кроватку для Констана.
– Ну что ж, вы все молодцы, – похвалил их отец, пристально глядя на Эрмин. – Я проголодался.
– Полиция приезжала? – спросила Лора.
– Да, они забрали тело и попытаются его идентифицировать. Но это действительно был поджог. Один из полицейских обнаружил бидон с бензином среди мусора в подвале.
Тошан раскурил сигарету и сел за стол. Он добавил серьезным тоном:
– Мне очень жаль, Лора. Теперь нам остается выяснить, кто ненавидел вас до такой степени.
Атмосфера снова стала тяжелой. Смех и разговоры затихли, словно развеянные новостью. Киона незаметно вышла на улицу через дверь кухонной подсобки. Она прошла по заросшему травой саду и прислонилась к стволу яблони. Там она закрыла глаза, дрожа от возбуждения.
«Я хочу знать, кто эта женщина! – попросила она. – Мама, помоги мне! Почему я не могу видеть то, что хочу? Почему?»
Ответом ей были только дыхание ветра и шум водопада.
Жослин покачивался в старом плетеном кресле-качалке, которое Шарлотта взяла у своего брата, когда переселилась в Маленький рай. Эрмин заботливо положила на сиденье мягкие подушки, чтобы создать отцу наиболее комфортные условия.
– Катастрофа! – воскликнул он в третий раз. – Моя бедная Лора, почему ты не посоветовалась со мной по поводу своих вложений на бирже? Женщины в этом ничего не понимают. Ты считала себя умнее всех, и в результате мы оказались в нищете!
– Замолчи, Жосс! – холодно рявкнула Лора. – Ты никогда ничего не смыслил в финансах. Легко критиковать, сидя у меня на шее!
– Я не собирался этого делать, – возразил он. – И не вздумай спорить. Когда мы снова встретились, почти накануне твоей свадьбы с этим Хансом Цале, я тебе сразу сказал, насколько меня беспокоит эта ситуация.
Эрмин накрывала на стол с помощью Мари-Нутты. Молодая женщина бросила раздраженный взгляд на своих родителей.
– Не могли бы вы отложить свои ссоры на вечер, когда останетесь одни в своей спальне? – сказала она. – Детям необязательно все это слышать.
– Где ты тут видишь ребенка? – сердито спросила Лора. – Твоей дочери исполнится тринадцать на следующее Рождество, в этом возрасте в некоторых странах уже работают. Я сама в Бельгии вышивала салфетки с утра до вечера, чтобы как-то помочь своей семье. Мари, наши разговоры тебя беспокоят?
– Нет, бабушка. Но я хочу, чтобы ты называла меня Нуттой, а не Мари. Такое ощущение, что ты нарочно так делаешь!
– Господи, какая бесцеремонность! – вздохнула Лора. – И этот дерзкий взгляд! Эрмин, твоя дочь плохо кончит, я тебя предупреждаю.
– В этом я согласен с бабушкой, – добавил Жослин, глядя на внучку. – Ты должна ее уважать, маленькая озорница. И, откровенно говоря, нам уже надоело это слушать. Мари – прекрасное имя, тебе следует гордиться тем, что ты носишь имя Пресвятой Девы. Да, в наше время дети не говорили со взрослыми таким дерзким тоном. Ну-ка, беги на улицу!
Непокорная Мари-Нутта не заставила себя упрашивать. Она бесшумно выскользнула из дома и присоединилась к своей сестре, поставившей маленький столик в тени большой яблони. Лоранс была настолько поглощена рисованием, что не замечала ничего вокруг.
– Что ты рисуешь? – спросила ее сестра.
– О! Ты здесь? Я тебе потом расскажу. Я кое-что придумала.
– Похоже на монастырскую школу…
– Да, я нарисовала ее по старой фотографии, которую дал мне месье мэр.
– Но ты могла бы пойти туда и сделать эскиз на месте! У тебя здорово получаются карандашные наброски!
– Мне бы недоставало монахинь на переднем плане, – мягко ответила Лоранс. – Если ты пообещаешь хранить тайну, я расскажу тебе о своей идее.
Мари-Нутта уселась на траву, обхватив руками колени.
– Слушаю тебя, Нади!
– О, прекрати! Никто меня так не называет.
– Однако это имя дала тебе бабушка Тала, и, отвергая его, ты предаешь ее память. К тому же она не ошиблась, поскольку Нади означает «благоразумная». Ты самая благоразумная девочка на земле.
– Конечно же нет! Но это не важно. Ну так вот, я хочу сделать маме незабываемый подарок на Рождество. Это будут несколько акварелей, изображающих сцены из прежней жизни Валь-Жальбера. Она так любит свой поселок-призрак! Я начну с монастырской школы, где она была воспитанницей сестер Нотр-Дам-дю-Бон-Консей, затем нарисую церковь, целлюлозно-бумажную фабрику, магазин, а затем, возможно, несколько портретов.
– Думаю, мама будет в восторге. Как тебе не страшно браться за такую долгую работу? Не забывай, что с началом учебного года мы вернемся в пансион.
– Это облегчит мне задачу: не нужно будет прятаться. Киона тоже должна мне помочь.
– Киона? Каким образом?
Лоранс загадочно улыбнулась. Покусывая кончик карандаша, она ответила:
– К ней вернулись ее способности. Я подумала, что, если она может видеть будущее, возможно, ей откроется и прошлое Валь-Жальбера.
