Смерть новорожденного сына была ее незаживающей раной. Она подавила волнение, чтобы проводить доктора в большую комнату. Продрогшая Шарлотта встретила их слабой улыбкой.
— Я должен вас осмотреть, мадам, — сказал он. — Полагаю, это муж. Ему придется выйти. И закройте окно.
Было позволено остаться только Эрмин. Испытывая тревогу, она отвернулась во время осмотра. Диагноз пугал ее заранее.
— Ну что ж, родильная горячка не проявляется так быстро после родов, — громко заявил доктор, — это не она. Но все же я назначу этой молодой даме пенициллин, для профилактики. Чудодейственный препарат!
— Да, о нем все говорят, — согласилась Эрмин.
— Мы начали использовать его в терапии не так давно. До войны пенициллин служил в основном для обработки хирургических инструментов. Но все меняется! В борьбе с инфекциями это вещество дает удивительные результаты.
— Но что тогда со мной такое, доктор? — забеспокоилась Шарлотта.
— Боже милосердный! У вас были такие тяжелые роды, если верить рыжеволосой девочке, с которой мы разговаривали в дороге. Появление молока тоже может вызвать температуру, но для этого еще рановато. Вам нужно больше пить — бульона, чая — и соблюдать постельный режим в течение нескольких дней, вплоть до трех недель. И главное, никто не должен нарушать ваш отдых.
— Значит, ее жизнь вне опасности? — спросила Эрмин, не осмеливаясь радоваться.
Не считаясь с указаниями доктора Дамасса, в комнату вошла бабушка Одина. На руках она держала младенца.
— Отец сказал, что нужно осмотреть его ребенка, — холодно сказала она.
— Я бы и сам догадался, — усмехнулся доктор. — Кстати, а кто делал надрез мадам и так виртуозно его зашил? Хорошая работа.
Старая индианка буркнула: «Это я!», бросив на врача высокомерный взгляд.
— Я работаю с кожей с восьми лет, — добавила она.
Этот комментарий вызвал у Эрмин улыбку, но Дамасс широко раскрыл глаза от удивления. «Куда я попал? — подумал он. — Индейцы трех поколений, блондин, похожий на датчанина или бельгийца, и эта странная девочка, рыжая с медовой кожей, настоящее чудо генетики…»
Однако до него доходили некоторые слухи о метисе Тошане Дельбо и его доме в глубине леса. Это объясняло такие детали, как шкуры вместо ковров и пестрые ткани на стенах.
— У вас красивый дом, — вежливо сказал он. — Когда-то здесь была хижина золотоискателя, не так ли?
— Да, это так. Мой супруг построил все это своими руками, за несколько лет, — подтвердила Эрмин.
Доктор покачал головой, приступая к осмотру маленького Томаса.
— Крепкий малыш, которого пора начинать кормить грудью, — заверил он. — Ну что ж… Я оставлю лекарство для вашей больной. Одну таблетку дадите в полдень, вторую — завтра. Температура спала, теперь ей нужен только покой, отдых и здоровая пища.
Пока он убирал свои инструменты, Шарлотта протянула руку к Эрмин, легонько сжав ее пальцы:
— Мимин, я все еще брежу? Мне чудится голос моего брата совсем рядом.
— Онезим действительно здесь! Он привез доктора Дамасса.
— И должен отвезти меня назад в Перибонку, — добавил врач.
— Мой брат! — разволновалась Шарлотта. — Значит, он видел своего племянника. Эрмин, не могла бы ты попросить его прийти поговорить со мной?
— Хорошо.
Она не строила иллюзий по поводу ответа Онезима, известного своей непримиримостью в соблюдении приличий. Он так часто повторял, что никогда не простит свою сестру! Молодая женщина вошла в кухню, и ее взору открылась невероятная сцена. Рыжеволосый здоровяк и Людвиг сидели друг напротив друга и пили кофе, который приготовила им Акали.
— Как она? — спросил молодой немец.
— Доктор утверждает, что с Шарлоттой все в порядке, — весело сообщила Эрмин. — И ребеночек абсолютно здоров. Мы можем наконец вздохнуть спокойно.
— Слава Богу! — обрадовалась Мадлен.
— Что ж, значит, я могу отправляться обратно, — проворчал Онезим. — Скажите моей сестре, что я привез ей полный чемодан вещей от Иветты. И еще передайте, чтобы она скорее выходила замуж, нельзя жить во грехе!
Эрмин коснулась его плеча решительным и дружеским жестом.
— Дорогой мой Онезим, Шарлотта хочет вас видеть. Я не знаю, как вы оказались в наших краях, но, раз уж вы здесь, то не можете уехать, не поговорив с вашей сестрой. Она ведь и правда чуть не умерла.
— Это доставит ей удовольствие, месье, — подтвердил Людвиг, впечатленный размерами здоровяка и его насупленным видом.
— Вас забыли спросить! — рассердился Лапуант. — Радуйтесь, что я не врезал вам по физиономии за то, что вы обесчестили мою Шарлотту!
— Мир людям доброй воли! — воскликнула появившаяся в дверях Киона. — Так ведь написано в святых книгах, Мадлен?
— Нечего вести себя как ни в чем не бывало! — вмешался Тошан. — После своей ночной вылазки ты заслуживаешь строгого наказания.
— Но, папа, Киона поступила правильно! — возразила Лоранс. — Она должна была предупредить доктора. Каждая секунда была на счету.
— Да, она совершила подвиг, — присоединилась к ней Мари-Нутта. — Ее нужно похвалить и наградить.
Ко всеобщему удивлению, Онезим расхохотался. Он показал пальцем на Тошана:
— Дельбо, вам никогда не справиться с этим женским царством!
