— Тогда спой нам вполголоса что-нибудь другое! — настаивал ее отец. — Соответствующее обстоятельствам, разумеется.
Эрмин приглушенно запела «Ночь тиха».
К всеобщему удивлению, со второго куплета к ней присоединился Людвиг. У него был очень приятный голос, теплый и пленительный.
— Браво! — воскликнула Лора, как только они закончили. — Ваш дуэт очарователен!
— Я пел эту песню еще маленьким мальчиком, в Германии, — объяснил молодой человек. — Это немецкая песня. А теперь я знаю французские слова, поскольку Эрмин поет ее уже месяц и мне нравится ее слушать.
— Ты мог бы спеть нам ее на своем родном языке, на немецком, — предложила Шарлотта с некоторым вызовом.
— Нет, что ты! — возразил он, смущенный ее вмешательством. — Ты прекрасно знаешь, что на сегодняшний день я не горжусь своим происхождением. Тошан рассказал мне о войне и лагерях. Я не мог в это поверить. Тем не менее это правда. Мой народ еще долго будет нести на себе бремя ужасных преступлений, совершенных нацистами.
Эрмин знала, что для Людвига это очень щекотливая тема: как-то утром она застала его плачущим над газетной статьей. Поэтому она резко оборвала возможную дискуссию, полную подвохов, попросив Мадлен и близняшек убрать со стола грязную посуду и подать тарелки для десерта.
Это вызвало определенную суматоху, во время которой Тошан выкурил сигарету, сидя у камина.
Красавец метис ликовал. Вечер удался на славу, и он прочел огромную благодарность в глазах жены и детей. Предстоящие дни виделись ему самыми радужными, с прогулками на санях по лесу и катанием на коньках по замерзшей речке. Он с симпатией наблюдал за Людвигом, который собирался принести с улицы свои вазочки с мороженым. В это время Киона и грациозные близняшки, похожие на волхвов, приносящих свои дары, ставили на стол разнообразную выпечку.
— Шоколадный торт, — объявила Эрмин, — пирог с патокой, который, конечно, будет не таким вкусным, как у нашей славной Мирей, и пудинг, политый горящим ромом, предназначенный для взрослых.
Хотя все было очень вкусным, именно кофейное мороженое Людвига вызвало наибольший восторг. После мяса с жареной на сале картошкой этот десерт был признан освежающим. Когда Лора потребовала еще шампанского, для чего пришлось открывать вторую бутылку, Киона воспользовалась этим, чтобы незаметно выскользнуть из комнаты. Никто не видел, как она взяла кусок шоколадного торта и пирога с патокой. Затаив дыхание от страха и волнения, она заперлась в своей комнате и распахнула окно. Ледяное дыхание зимней ночи тут же заполнило комнату.
«Только бы он пришел!» — подумала девочка, кутаясь в шерстяную шаль.
Она уже почти отчаялась, когда на белом снегу замаячил темный силуэт. Это был Делсен. В свете керосиновой лампы появилось его надменное лицо. Киона смотрела на него, замерев от восхищения. Он действительно был очень красивым, с совершенными чертами лица, к которым добавлялись оленьи глаза, широко распахнутые, черные, и губы, завораживающие своей чувственностью.
— Ну что? — спросил он, взобравшись на подоконник. — Ты принесла алкоголя для моего дяди?
— Нет, только пива. Тошан заметил бы, если бы я взяла бутылку джина.
— Идиотка, ты могла бы перелить его в маленький пузырек! Мне достанется от дяди, если я не принесу ему того, чего он хочет.
— Тише! — шикнула на него Киона, умирая от страха при мысли, что ее застанут за этим занятием. — Говори тише. Смотри, у меня есть десерт и бумага, чтобы его завернуть. Еще литр вина. Я спрятала его сегодня после обеда, вместе с пивом.
Делсен перелез через подоконник и оказался в комнате. На его одежду из дешевого темного сукна налип снег. Он был невысокого для своих шестнадцати лет роста, но держал свое стройное, атлетически сложенное тело очень прямо.
— Будет чем отпраздновать ваше поганое Рождество, — проворчал он. — Слушай, а ты хорошенькая в этом платье! Да, едва ли не красивее Акали. К тому же она не любит развлекаться.
Киона потеряла дар речи, завороженная этим парнем, так часто являвшимся ей во сне. Она, словно кролик перед удавом, не могла пошевелиться, застыв и смирившись с неизбежным. Донесшиеся с кухни голоса вырвали ее из оцепенения.
— Бери эту сумку и скорее уходи. Я не могу остаться надолго.
— Тогда один поцелуй!
Делсен с насмешливым видом приблизился к ней, черная прядь волос выбилась из-под шапки.
— Ты и вправду хорошенькая, — пробормотал он, хватая ее за талию.
