К ним присоединилась бабушка Одина. Она целых полчаса укачивала маленького Томаса, напевая ему песни народа монтанье, но при этом ей не терпелось вернуться в большую комнату, где царило веселое оживление. Однако вошла она неторопливым шагом, в накинутой на плечи пестрой шали, на которой поколись ее седые косы, украшенные красными и черными бусами. Ее смуглое лицо, испещренное глубокими морщинами, выражало безмятежность, но вместе с тем и некоторую надменность. Внушительное телосложение добавляло старой индианке величественности.
— А! — произнес Тошан. — Лора, Жослин, познакомьтесь, это моя бабушка Одина. Одина, это родители моей супруги.
— Добрый вечер, мадам! — поспешно вставая, хором сказали немного оробевшие Лора и Жослин.
— Добрый вечер! Полагаю, вы хорошие люди, поскольку у вас такая мудрая и красивая дочь Канти, голос которой утоляет печаль и поднимается к звездам.
— Спасибо, мадам, — ответила Лора, более, чем ее муж, взволнованная появлением матери Талы-волчицы.
На самом деле Одина также была прабабушкой Мукки, близняшек и Констана. Этот очевидный факт поразил Лору. Она со всей остротой осознала, что в жилах ее внуков течет индейская кровь, хотя до сих пор пыталась закрывать на это глаза, несмотря на протесты самой непокорной из них, Мари-Нутты. Ей также было известно, что, избегая резерваций, куда государство силой загоняло индейцев, эта достопочтенная особа большую часть жизни провела в суровых условиях стойбищ, на дикой природе.
— Боже, как же я хочу пить! — воскликнула Лора, чувствуя, как во рту пересохло от волнения. — Мукки, будь добр, принеси мне холодной воды.
Лора ощущала странное недомогание. Она не знала, было ли тому причиной платье, которое она увидела на Кионе, или резкий переход в тепло после сильного мороза. Или же всему виной были воспоминания, запрятанные в потайных уголках ее души? Ведь именно сюда, несмотря на большие перемены в обстановке, они с Жослином явились тридцать лет назад, после того как оставили Эрмин на попечение монахинь. «В этом самом месте я жестоко страдала, снедаемая отчаянием, пожираемая жестокой лихорадкой. Тала ухаживала за мной и утешала. Какая же она была красивая! Тошану тогда было всего семь лет. Он смотрел на меня так, словно я была диковинной птицей или пугалом».
Мукки принес ей стакан воды. В бывшей хижине золотоискателя Анри Дельбо имелся колодец, снабжаемый подземной рекой, поэтому даже в самые суровые зимы в доме всегда была чистая вода. Тошан поддерживал это полезное приспособление в хорошем состоянии.
— Спасибо, Мукки. Боже, мое шампанское! Нужно занести ящик в дом!
— Это уже сделано, бабушка, — ответил подросток.
— Тогда давайте выпьем, мне нужно встряхнуться.
— Мама, лучше оставить это на десерт, — заметила Эрмин. — И вообще, тебя следует отругать. Сейчас не самое подходящее время для таких дорогих покупок!
— Но я не потратила ни цента, это подарок твоего будущего импресарио, месье Метцнера!
Молодая женщина удивленно улыбнулась.
— Надо же, какая галантность! — воскликнула она. — Помнится, я говорила ему, что ты обожаешь шампанское. Но я не предполагала, что он пришлет тебе целый ящик! Хотя от него такого можно было ожидать. Но если мы решили открыть одну бутылку прямо сейчас, нам нужна легкая закуска. Лоранс, Нутта, принесите тосты.
Близняшки бросились на кухню. Пока все шумно усаживались за стол, они принесли три тарелки с аппетитными круглыми ломтиками поджаренного хлеба, покрытыми разноцветными закусками.
— Это тосты по-английски? — спросил Тошан.
— Не совсем, — уточнила сияющая Эрмин, невероятно грациозная в мягком отблеске свечей, играющем на ее перламутровой коже. — Я привезла с собой недавно вышедшую книгу рецептов, которую купила в Квебеке. Мы с девочками напекли нечто вроде маленьких соленых блинчиков, которые можно украсить чем угодно. Я порылась в кладовке и нашла настоящие сокровища — консервы. Черная икра, гусиная печенка — мама давала мне их еще в прошлом году. Мадлен замесила ореховое тесто с чесноком, а благодаря Мукки у нас есть копченое филе форели.
— Да здесь настоящий рай! — воскликнул Жослин. — Давайте-ка, зять, открывайте шампанское!
Лора восторженно улыбалась. Но при этом она ни на секунду не забывала о загадочном появлении своего платья, хотя не решалась снова поднять эту тему в разговоре. Лучше было сначала отведать превосходного французского шампанского, которое сейчас разливали по хрустальным бокалам, ведь она обожала этот дивный игристый напиток.
Случайному свидетелю было бы странно и вместе с тем забавно увидеть всех этих гостей в праздничных нарядах под крышей дома, затерянного в лесной глуши… Они с наслаждением подносили к губам бокалы с вином, произведенным за тысячи километров отсюда, на юго-восточном побережье Франции. Именно там созрели золотистые гроздья винограда, сок которого, протомившись в бочках несколько месяцев, а то и несколько лет, был разлит по бутылкам, чтобы в итоге пересечь океан и попасть на берег Перибонки.
— Какая вкуснотища! — воскликнула Шарлотта.
