— Черт возьми! Зачем ты суешь нос не в свое дело, Луи? — бросил он сквозь зубы. — Киона откроет его завтра. Сейчас уже поздно, детям пора отправляться в кровать.
— Нет, дедушка, еще совсем не поздно, — оскорбилась Мари-Нутта. — Мы должны помочь Мадлен и маме все убрать. Людвиг собирается положить под елку подарки для малышей. В комнате должен быть порядок.
— Я начинаю убирать со стола, — сообщила Лоранс. — Бабушка, хочешь травяного чаю?
— Да, это поможет мне переварить сытный ужин.
Приглушенные беседы продолжились. Акали собирала оберточную бумагу, разбросанную по всему полу, но вовсе не для того, чтобы бросить ее в огонь. Она разглаживала ее и складывала, чтобы сохранить для другого случая. Шарлотта отправилась укладывать Томаса, уснувшего у нее на руках. Людвиг снова оделся, чтобы выйти на улицу, поскольку деревянные игрушки, которые он сделал своими руками, были спрятаны в кладовой с продуктами. Прижавшись к Тошану, Эрмин продолжала разглядывать свою необыкновенную тетрадь.
Устроившись в кресле, похрапывала бабушка Одина. Она выпила слишком много шампанского и забыла вручить Кионе очень важный подарок.
— Иди положи этот конверт на полку, — посоветовал девочке Жослин. — Должно быть, Мартен Клутье купил тебе какую-нибудь книгу или журнал. С его стороны было не очень любезно выделять тебя. Близняшки могут обидеться.
Киона вертела в руках таинственный конверт. Если бы его содержимое таило в себе опасность, она бы наверняка это почувствовала.
— Лучше я открою это сегодня вечером, — ответила она. — Не волнуйся, пап, все будет хорошо. Хочешь, загляни туда первым.
— Хорошо, — ответил он.
Пребывающая в шаловливом настроении Лора внезапно вырвала у него из рук злополучное письмо.
— Что у вас тут за секреты! — воскликнула она. — Мартен наш друг. Наверняка он просто решил поздравить нас с Рождеством. Я сама вскрою этот конверт. И никаких проблем!
Не дожидаясь их согласия, она вынула из конверта голубой листок бумаги, в который были вложены несколько старых снимков. На пол упала почтовая открытка. Луи схватил ее и прочел вслух:
Сердце Кионы заколотилось. Теперь на нее смотрели все — кто-то с улыбкой, кто-то рассеянным взглядом. Для нее это было чем-то вроде вызова. Торжественным движением Лора протянула ей фотографии. Близняшки бросились к ней. В этой праздничной обстановке они успели забыть, до какой степени Киона боялась погружаться в прошлое. Теперь, спровоцировав то, чего не понимали, они упрекали себя. Обменявшись многозначительными взглядами, они окружили свою необычную кузину.
— О! Здорово! Мы не видели этих фотографий! — воскликнула Мари-Нутта.
— Мама, теперь я смогу доделать твою тетрадь! — добавила Лоранс. — Это внутреннее помещение завода, цех корообдирщиков, а все эти женщины…
— Собрались на ежегодный пикник, — тихо сказала Киона. — Ты его уже рисовала.
— Все в порядке, доченька? — вполголоса спросил Жослин.
— Да, папа. Не волнуйся, все хорошо.
Тем не менее она взяла у Лоранс стопку снимков и быстро запихнула их в конверт. Даже если она не испытывала недомогания, эти листы бумаги, на которых было запечатлено столько лиц, ее пугали.
— Я хочу спать, — сообщила она. — Держи, пап, я отдаю тебе на хранение письмо месье Клутье.
Ей хотелось бросить его в огонь, но она не осмелилась. Никто, кроме детей, не понял бы ее жеста. Луи с виноватым видом взял Киону за руку.
— Ты вся дрожишь!
Она мягко улыбнулась ему, испытывая благодарность за заботу.
Немного захмелевшая Лора ничего не уловила из этого приглушенного разговора. Зевая, она потянулась.
— Теперь я понимаю! — заявила она. — Мартен был с вами в сговоре и помог вам троим приготовить этот подарок. Я должна была об этом догадаться, ведь он историк. Это так любезно с его стороны! Ладно, выпью чашечку чая — и в постель! Мне не терпится проснуться завтра утром и осмотреть окрестности.
— Мне нужно поменять белье на нашей кровати, — ответила Эрмин. — Тошан сказал, что мы отдаем вам свою комнату.
Акали предложила ей помочь и побежала за ней. В этот момент Людвиг вернулся из своей ночной «экспедиции», держа в руках двух великолепных лошадок из светлого дерева. Тошан присвистнул от восхищения и сказал:
— Какая хорошая работа! Жослин, Лора, только взгляните!
