— Очень холодно ночью и утром тоже, — произнес он с измученным видом. — Дров не осталось, все сгорело на Рождество. Со вчерашнего дня я лежу, так теплее.
— В любом случае ты не смог бы пережить зиму в этих развалинах. Мне не терпится тебе сказать: я получила назад свой дом. Сейчас я тебе все объясню.
Шарлотта сняла сапоги, скользнула под одеяло и легла рядом с ним. Она положила голову на плечо Людвига; ей было приятно чувствовать его тело рядом со своим. Крики из леса больше не доносились.
— Охотники, похоже, ушли. Слушай меня внимательно, это очень важно.
Он молча кивнул, но уже в следующую секунду поцеловал ее. Их губы встретились, нежные и настойчивые.
— Какой ты горячий! — снова встревожилась она.
Это не помешало ей засунуть свои прохладные руки под свитер своего любовника, чтобы коснуться его кожи. Он вздрогнул с тихим смехом.
— У меня любовная лихорадка, — шепнул он ей на ухо. — Я умираю без тебя, без твоих поцелуев, ласк.
Он потихоньку начал ее раздевать. Шарлотта с сожалением остановила его.
— Не сейчас! Людвиг, в середине ночи я приду за тобой. Я спрячу тебя в своем доме. Там тебе ничего не грозит, и никто ничего не узнает. Мы все время будем вместе, будем спать обнявшись. Когда ко мне кто-нибудь будет приходить, ты просто будешь подниматься на чердак.
Она говорила быстро и очень тихо, так что он с трудом ее понимал. Когда она замолчала, рассказав, как они все устроят с минимальным риском, он с отчаянием взглянул на нее.
— Нет, это невозможно, Шарлотта! Слишком плохо для тебя и твоих друзей, если придет полиция. Нет, не надо. Я могу остаться здесь.
— Зимы у нас очень суровые! Я уверена, что ты уже простудился, так как весь горишь. Обещаю тебе быть осторожной. И пойми: я не смогу приходить сюда часто, скоро все завалит снегом и морозы усилятся. Да, конечно, я бы все равно приходила, чтобы приносить тебе еду и воду, даже дрова, если нужно. Но как раз это для меня и опасно! А если ты будешь жить в моем доме, хорошенько спрятавшись, мне больше не придется проделывать весь этот путь.
В его взгляде читалось сомнение, а также восхищение. Она уже столько сделала для него!
— Да, ты права. Я согласен.
— О, Людвиг, я так счастлива! — воскликнула Шарлотта, прижимаясь к нему. — Тогда мне не следует здесь задерживаться: еще столько всего нужно подготовить! Вечером я лягу рано и поставлю будильник. Погоди, у меня есть чай в термосе, я его подсластила. Наш сосед продал нам немного яиц, и Мирей испекла бриошь. Я принесла тебе два кусочка. Но у меня дома ты больше ни в чем не будешь нуждаться! Я приглашаю тебя в свой «маленький рай»!
— «Маленький рай»? — переспросил он.
— Это название моего дома, — с улыбкой уточнила она.
Дрожа от холода, она поднялась, взяла сумку и снова нырнула под одеяла.
— Господь на нашей стороне. Здесь ты мог бы умереть от холода. Мне так не терпится скорее увидеть тебя в своей кровати!
Людвиг смотрел на нее, не веря до конца своему счастью.
— Ты мой ангел-хранитель!
— Нет, это ты мой ангел; ты такой красивый!
— Я не красивый, но ты очень красивая!
Он глотнул горячего чая. Шарлотта воспользовалась этим, чтобы оторваться от него. Если она еще немного пробудет с ним под одеялами, ей не удастся совладать со своим страстным желанием заняться с ним любовью, еще раз пережить эти потрясающие эмоции.
— У Шарденов — я рассказывала тебе о них прошлой ночью — еще полно народу. Я ускользнула тайком. Теперь мне пора уходить. Но я очень скоро вернусь. Нам нужно будет все убрать здесь, чтобы не оставалось никаких следов твоего пребывания.
Молодой немец молча кивнул и добавил:
— Но на снегу останутся наши следы! Кто-нибудь может их увидеть.
— Я скажу, что это те люди, которые загоняли лося.
— Я знаю, кто такой лось! Они большие, сильные. Я держался от них подальше в лесу.
Девушка надела свои снегоходы. Она впервые задумалась о том, как Людвиг жил до того, как добрался до Валь-Жальбера и спрятался в подвале дома бывшего бригадира на улице Сент-Анн. «У него еще будет время все мне рассказать, когда мы окажемся в безопасности у меня дома. По вечерам, в нашей комнате, я буду учить его французскому языку. Господи, я не могу поверить, что мы будем жить вдвоем, как настоящая семейная пара!»
— До свидания, милый, — сказал он ей.
— Нужно говорить «милая», а не «милый», — растроганно поправила она его. — Не вставай, набирайся сил.
Шарлотта вышла, оставив сумку, которая понадобится ей ночью. Она двинулась вперед с такой энергией, что на этот раз расстояние показалось ей намного короче. Но при входе в деревню ее поджидал Онезим. С надвинутой на самые брови красной шапкой, в огромной меховой куртке, ее брат показался ей гигантом, возникшим ниоткуда, чтобы напугать ее до смерти.
— Черт побери, где ты шляешься? — рявкнул он. — Я за тебя волновался! Я пошел к Шарденам, чтобы пригласить тебя на ужин к нам, потому что Иветте хочется с тобой поболтать, но тебя нигде не было. Ты что, идешь от старой мельницы?
Шарлотта едва не лишилась чувств. К счастью, ее шарф, поднятый до самого носа, и капюшон, опущенный на лоб, скрыли от Онезима ее залившееся краской лицо.
