«Это самое ужасное испытание в моей жизни, — подумала девушка. — Если мы доберемся до дома, он действительно будет заслуживать названия “маленький рай”. А мы должны туда добраться, чтобы получить свою долю счастья на земле! Это станет нам наградой».
— Еще далеко? — внезапно спросил Людвиг.
— Нет, не думаю, — ответила Шарлотта, не в силах определить расстояние, которое они преодолели. — Как ты?
— Чуть лучше, — признался он.
Успокоенная этой новостью, она снова дала ему глотнуть спиртного. На этот раз он поперхнулся и закашлялся. Но убрал руку с ее плеча. Шарлотта ощутила прилив бодрости.
— Мне хватит палки, — добавил Людвиг. — Бедная маленькая фройлен!
— Наверное, у тебя упала температура, — громко сказала она.
Девушка подумала о Мирей. Экономка утверждала, что при сильном жаре следует охладить больного либо открыв окно, либо растерев его прохладной водой. Лора с Эрминой считали этот метод варварским.
«Кто знает? Холодный воздух и алкоголь могли его взбодрить и, да, понизить жар. У нас все получится, иначе и быть не может. Спасибо, Господи!»
Уверенная, что они почти у цели, Шарлотта пыталась различить очертания какого-нибудь дома или постройки, но в слабеющем свете лампы не было ничего видно. Она повернулась к Людвигу и не увидела его рядом.
— О нет! Людвиг?
Молодой немец свалился в канаву, заполненную снегом. Падая, он схватился за колышек, торчащий из сугроба у дощатой стены.
— Людвиг, — прошептала она, помогая ему подняться. — Господи, какая удача! Я сбилась с пути, но теперь я узнаю этот колышек и эту стену. Нам нужно свернуть направо, и скоро мы будем дома.
— Больше не могу, — с трудом выдохнул он.
— Нет, можешь, — простонала девушка, еле сдерживая слезы от усталости и напряжения. — Еще несколько минут — и все закончится.
Ей пришлось снова поддерживать его еще добрые пятьдесят метров. Увидев три ступеньки своего крыльца и входную дверь, она не выдержала и разрыдалась в голос. Изнутри Мало отозвался коротким лаем.
— Заткнись, пес, — сказала она.
Рукавицы мешали ей держать ключ. Она сняла их и окоченевшими пальцами сумела открыть дверь «маленького рая». Ее встретила удушающая волна тепла.
— Людвиг, мы на месте! Ты спасен! Спасен!
Она закрыла дверь и задвинула засов. Молодой немец тяжело опустился на скамью. Мало подошел и обнюхал ноги незнакомца, больше с любопытством, чем с недоверием.
— Сейчас сниму с тебя снегоходы и помогу подняться в мою комнату, — ликующим голосом сказала она. — Опасности больше нет. Смотри, занавески задернуты, они двойные, через них ничего не видно. И сейчас около пяти утра. Все в Валь-Жальбере спят. Но из осторожности я не включаю свет.
Шарлотта наслаждалась своей победой над стихией и собственной женской слабостью. Каждое ее движение выглядело как некий ритуал: погасить лампу, зажечь свечу, растереть ледяные руки своего любовника, дать ему две таблетки аспирина… Он то и дело щурил глаза, словно борясь со сном.
— Ты совсем измучился! Пойдем, я тебя уложу, нужно еще подняться по лестнице.
Наклонившись к нему, она увидела, что по его щекам струятся слезы. Людвиг тихо плакал.
— Милый мой, любимый, — прошептала она.
Он широко открыл свои светлые глаза и с восхищением посмотрел на нее.
— Спасибо, Шарлотта! Ich liebe dich! Твой «маленький рай» прекрасен, и ты даришь мне такой красивый дом и себя.
Переполненная нежностью, девушка наклонилась и стала покрывать поцелуями его лоб, щеки, губы.
— Пойдем, — повторила она. — Я буду любить тебя так сильно, что ты благословишь Небеса за то, что оказался здесь, в Валь-Жальбере.
Четверть часа спустя Людвиг уже лежал в постели во фланелевой рубашке, когда-то принадлежавшей Онезиму. Шарлотта раздела его, и он с наслаждением вытянулся на простынях, подогретых резиновой грелкой. Без всякого стеснения она растерла его тело теплой водой с уксусом.
— Моя мать делала так, когда я возвращалась из школы вся заледеневшая, — с улыбкой сказала она.
Печка гудела с легким потрескиванием. В комнате с бежево-розовыми стенами — любимого цвета Шарлотты — было уютно. Здесь лежали подушки, стояло кресло, накрытое красным пледом, висели картины с пейзажами Лак-Сен-Жана.
— Какая приятная тюрьма, — произнес Людвиг, который, казалось, выздоравливал на глазах.
— Да, — со смехом согласилась она. — Смотри, эта дверь тоже закрывается на ключ. Если ко мне кто-нибудь придет, просто повернешь ключ.
С этими словами, стоя возле кровати, она спустила брюки и расстегнула кофту. Вскоре она предстала перед ним в трусиках и бюстгальтере, ее молодое тело золотилось в пламени свечи. Девушка забыла о всякой стыдливости в своем неистовом желании скорее оказаться обнаженной под его сияющим от радости взглядом. Это произошло очень быстро.
— Ты такая красивая, — выдохнул он.
Людвиг обвел взглядом ее округлую перламутровую грудь, тонкую талию, плавный изгиб бедер и темный треугольник курчавых волос на лобке. Она нырнула к нему под одеяло, в уютное гнездышко из подушек и свежего постельного белья.
— Как же мне хотелось, чтобы ты скорее оказался здесь, рядом со мной! — шепнула она ему на ухо.
