Тошан не закончил фразу. Тишину спящего городка нарушил звук мотора. Почти сразу захлопали дверцы, раздался сильный стук в дверь. Симона замерла на месте от ужаса. Дальнейшие события разворачивались с пугающей быстротой. Они услышали быстрые шаги на лестнице, и в комнату ворвалась Брижитт.
— Гестаповцы, — тихо сказала она. — Симона, быстро прячьтесь с Натаном на чердаке. Я везде говорила, что ты уехала, они пришли не за тобой.
Она увидела Тошана, но не стала расспрашивать, что он здесь делает.
— Спасите их, месье! — бросила она, выходя из комнаты.
Такой они видели Брижитт в последний раз: с рыжими волосами, переливающимися в свете, падающем из коридора, и в цветастом платье, открывавшем несколько полноватые икры. Снизу послышался голос Роже. Он впустил своих зловещих гостей. Тошан поднял из кроватки Натана, приложив руку к его губам. Знаком он велел Симоне следовать за ним. Каждое движение, осторожные шаги казались им нереальными, словно все происходило во сне. Их не покидало ощущение, что они двигаются невероятно медленно, тогда как сердце буквально выпрыгивало из груди.
В доме раздались глухие удары и крики, даже прогремел выстрел.
Внимательно прислушиваясь к каждому звуку, Тошан провел Симону в уборную мансарды, которую тут же запер на задвижку. Поскольку маленький мальчик, которого он крепко прижимал к груди, отчаянно вырывался, испуганно тараща глаза, он передал его матери.
— Тихо, Натан, — еле слышно велела она. — Не плачь, прошу тебя!
Ребенок кивнул и прижался к ней. Тошан держал револьвер в руке. Он знал, что дверь в уборную была почти неразличима, а в мансарде не было электрического освещения. Но он понимал, что у них нет шансов, если кто-то решит обыскать чердак. Симона думала о том же. Она оставила на кровати кусок окровавленной ваты. Липкий страх и тревога за судьбу своих друзей буквально парализовали ее. Они простояли так несколько минут, не шевелясь, затаив дыхание.
«Хоть бы они ушли! Свалили отсюда, да поскорее», — твердил Тошан, готовясь к худшему.
Оружие ему не поможет: Симону и ее сына арестуют или убьют на месте. На лбу выступила холодная испарина. Ступеньки сотрясались от тяжелых шагов.
«Они поднялись на второй этаж, — сделал он вывод, ощущая в глубине души неприятное чувство смирения. — Глупо было прятаться здесь: мы в ловушке. Нужно было выбраться через кухню, убежать в сад…»
Симона закрыла глаза, прижавшись губами ко лбу Натана. Она обнимала сына изо всех сил, убежденная, что он погибнет из-за нее.
«Прости меня, малыш!» — беззвучно молила она.
Но крики вновь раздались на первом этаже. Прогремел второй выстрел, затем послышался лающий приказ. Гестаповец, осматривавший комнаты, сбежал вниз по лестнице. Несколько секунд спустя дверцы снова захлопали, заревели моторы. Наконец вернулась тишина, гнетущая, пугающая. Оставаясь настороже, Тошан опустил револьвер. Он выждал еще десять минут, не решаясь поверить, что опасность миновала. Симона всхлипывала, съежившись в углу уборной.
— Оставайтесь здесь, я схожу посмотрю, свободен ли путь, — сказал он ей.
— Нет, пожалуйста, не оставляйте меня!
— Прошу вас, наберитесь мужества, я сейчас вернусь.
Не дожидаясь ее ответа, Тошан отодвинул задвижку и приоткрыл дверь. Он выскользнул в мансарду, вышел в другую дверь и оказался наверху лестницы.
В доме было темно. Метис ощутил запах пороха. Он тихо крался по коридору второго этажа, словно кот, подбирающийся к добыче. Напрягая все органы чувств, он вскоре убедился, что в доме никого нет. Брижитт и Роже, должно быть, арестовали. «Их повезут в Периго и будут пытать», — подумал он, страдая от бессильного гнева.
Ему хотелось бы заглянуть в подвал, но из осторожности он не стал этого делать. Нельзя было включать свет, а фонарика у него не было. Поднимаясь обратно на чердак, Тошан столкнулся с Симоной, которая несла Натана, обхватившего ее за шею.
— Я же велел вам оставаться наверху, — прошептал он. — Ладно, идемте, пора уходить. Где ваш чемодан? Вы взяли с собой деньги?
— Мой чемодан наверху, но мне нужно переодеться, — ответила она жалобным голосом. — Я зайду в свою комнату. Не волнуйтесь, я быстро.
Тошан понял, что произошло: сильный страх спровоцировал естественную реакцию организма.
— Хорошо, — спокойно ответил он. — Я схожу за вашим чемоданом. Возьмите также пальто для сына и удобную обувь. Я знаю, где мы сможем спрятаться до завтрашнего вечера.
Четверть часа спустя они уже шли по грунтовой дороге. Метис посадил ребенка Симоны себе на плечи. Женщина двигалась, не говоря ни слова. Наконец они вошли в лес, где царил непроницаемый мрак, который словно поглотил их и отрезал от мира живых.
Жослин Шарден слушал радио, но этим утром сигнал был таким плохим, что он раздраженно выключил приемник. Сидевшая на ковре Киона бросила на него задумчивый взгляд.
— Ты расстроен, папа? — спросила она.
— Нет, доченька, не волнуйся, — ответил он со вздохом, опровергавшим его слова.
— Ты скучаешь по Лоре и Эрмине? — настаивала девочка. — Они звонили тебе вчера вечером. Зачем?
